Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Татьяна Толстая  .  предыдущая публикация  
Татьянин день
Татьяна Толстая. День: Личное

11.09.2008
Сергей Боровиков
Знамя
2003, №3
Досье: Татьяна Толстая
        Татьяна Толстая. День: Личное. — М.: Подкова, 2002. — 416 с.
        После бледного успеха романа «Кысь» Татьяна Толстая издала малую прозу последних лет.
        Недостатки и впрямь продолжение достоинств. Нет, здесь наоборот: достоинства фельетонов и эссе писательницы проистекают из свойств ее художественной прозы. (Теперь, правда, говорят по-другому: fiction, non fiction... тьфу! Мы же неприличными словами не выражаемся.) Излишняя, точнее — заметная выстроенность (скелет, держащий текст, со всеми своими ребрами, косточками и позвонками ощутим с первой страницы до последней), насмешка над читателем вместо любви и доверия к нему и прочие раздражающие в рассказах и романе свойства Татьяны Толстой в ее «публицистике» оказываются уместны и желанны.
        Сама писательница, вероятно, не желала бы иметь с «публицистикой» ничего общего, ведь газетный лист пачкает краской, но... пора пришла, она влюбилась... и с перестроечных пор в тогдашних «Московских новостях» зазвучал, загремел, словом, донесся из-за океана голос, который не мог молчать. Тогда несколько смущало, что именно из-за океана голос начал несколько поучать соотечественников, как им следует жить, но ведь время-то было какое, очарованное было время, всем тогда казалось, что ведают, как именно увести страну от пережитков большевизанства к светлым идеалам рынка и демократии. Тогда-то, наверное, и приохотилась до той поры подающая надежды носительница громкой фамилии к стальному перу публициста.
        Эссе и фельетоны, собранные в новой книге, объединяют несколько для их автора равновеликих свойств: злость, талант, отчужденность от «местной» жизни. Не думаю, что последнее можно объяснить лишь тем, что большую часть года Т. Толстая жила в США. И в СССР она жила и выросла в специфическом закрытом мире старой ленинградской интеллигенции, обладавшей особым, отличным и от провинциального и от московского, сознанием собственной кастовой исключительности. Хочет Толстая того или нет, но о чем бы она ни писала — об американском судопроизводстве, журнале для мужчин или путевых впечатлениях, — суждения ее хоть немного, но свысока. Даже пиететная статья памяти Иосифа Бродского, где Толстая делится воспоминаниями о встречах с поэтом, резко отличается тональностью от общего хора. Что ж, тем, как говорится, и интересна.
        «Если бы мне пообещали, что я всю жизнь буду жить только в России и общаться только с русскими, я бы, наверное, повесилась». Такой вызывающей фразой начинается эссе «Русский мир», полное тонких и метких наблюдений над тем, что называется «русский характер». Не менее примечателен и конец его: «Когда очень уважаемый мной человек спросил меня, как я определяю свое место в этом сумасшедшем русском доме, я ответила ему, что считаю себя патриотом без национализма и — одновременно — космополитом без империализма. «Вот потому-то, — заметил он, — все вы русские одновременно и шовинисты, и империалисты...» Печально. Он не понимает меня, я — его. А поймет ли меня кто-нибудь, если я скажу, что если бы мне пообещали, что я никогда не вернусь в Россию и не встречусь ни с одним русским, то я бы, наверное, повесилась?».
        В публицистике Толстой замечательно соединение общелиберальных принципов с постоянным нежеланием плыть по течению. Толстая легко покушается на знаковые фигуры (ироническое развенчание «Черного квадрата» Казимира Малевича), но она бывает и откровенно восторженной там, где пишет о Фазиле Искандере или фильме Александра Сокурова «Телец». Лишь однажды она выходит из себя и прямо-таки мечет громы и молнии, дойдя до прямых оскорблений «объекта». Угадайте, кого — и приз в студию! Да, Леонид Якубович со своим «Полем чудес» вызвал у писательницы приступ ярости. Уподобив потребление передачи миллионами зрителей таковому же вынужденному употреблению отравленной воды или дешевого спирта с дешевой закуской, она предлагает за его мерзкие загадки и шутки взять «грязного старикашку за жирный затылок и рылом, рылом тыкать в вертящееся и сверкающее колесо. «Человек, по Якубовичу, есть алчное, жадное, полупьяное животное, ежеминутно желающее лишь жрать да трахаться. Человек не хозяин своей судьбы — он раб колеса. <...> Загляните в его глаза, голубые, как яйца дрозда, — в них не светится ничто человеческое. Можете плюнуть в них. Ничего ему не сделается». Признаться, мне мало доводилось глядеть угадайку Якубовича, ее поклонников мне понять трудно, но степень обличений меня поразила: неужто «Поле» и впрямь столь вредоносно?
        Ругательная стезя тем удивительнее для Толстой, что она редкостно владеет убийственной иронией. Чего стоит ядовитое изложение истории о том, как Зураб Церетели, отдыхая на греческом острове Родос, воспылал идеей воссоздать легендарную статую Колосса Родосского («Дедушка-дедушка, отчего у тебя такие большие статуи?»). Ирония Татьяны Никитичны непринужденно адресуется как соотечественникам, так и американцам. Скажем, «Николаевская Америка» о борьбе с курением в США. Если запрет на курение на улицах в николаевской России был мерой вынужденной, «скорее противопожарной, нежели проистекающей из тиранического характера режима», то американские антитабачные «загибы» возмущают и веселят русскую писательницу: «Стоит закурить в кафе, как к тебе немедленно обернутся несколько человек чаще женского пола и «золотого» возраста (т.е. попросту старух, как ни некорректно звучит), <...> «почему вы курите и отравляете мое здоровье своей сигаретой?!», хотя сами они только что навернули по смертельно опасному гамбургеру из химически отбеленной муки и искусственного маргарина, с гидропонным помидорчиком, бледным, как промокашка, облученным салатом и жирно-тяжелой котлетой из мяса коровы, рожденной и убитой на конвейере, а стало быть — насыщенного химией печали, запив адский конструкт адским же конкоктом из синтетического кофе с заменителем молока и канцерогенным сахарином, безошибочно вызывающим у мышей саркому. «А вы что, хотите умереть здоровыми?» — удивляетесь вы, чтобы насладиться взрывом гневного клокотания, вызванного неприличным словом «умереть».
        Порой она просто предлагает вообразить чисто американскую ситуацию у нас, как, например, всеамериканское празднование 70-летия Микки-Мауса: «Высадка американцев в Нормандии в 1944 году проходила под секретным кодовым названием «Микки-Маус» (представим Иосифа Виссарионовича, склонившегося с трубкой над планом операции «Буратино»); 50-летие Мыши праздновалось в Белом доме (вообразим Чебурашку в Георгиевском зале, Суслова с Крокодилом Геной под блицами фотовспышек)».
        Порой ей достаточно процитировать опрометчивые интервью знаменитостей, что она проделывает, параллельно цитируя интервью Бориса Березовского и Юрия Башмета журналу «Культ личности»: «плоть от плоти сограждан усталых, я горжусь, что в их тесном строю в магазине, в кино, на вокзалах я последняя в кассу стою, — строчки Беллы Ахмадулиной, под которыми я готов подписаться» (Березовский), «Когда мой старенький «мерс» дребезжит по Москве» (Башмет).
        Мастер, мастер эта Татьяна Толстая. И мастер того рода, что не романы с повестями ей только сочинять, а выдавать свою жесткую, умную, веселую, «личную» эссеистику.


  следующая публикация  .  Татьяна Толстая  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service