Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Спокойствие строки
Евгений Бунимович. Ежедневник. — М.: ОГИ, 2006

16.08.2007
Знамя
№5, 2007
        Все-таки стихи – только одно из проявлений личности, один из способов более интересной жизни, не более (хотя и не менее) того. В книге поэта Евгения Бунимовича стихи начнутся только со 179-й страницы. Прежде – проза о времени (книга оформлена в эстетике едва ли не 1950-х – серый картон обложки, коричневая полоса склейки у корешка). Времени родителей, когда за шикарное платье, заказанное в дни траура по вождю, можно было угодить во враги народа. Времени автора, когда улыбка рассматривается как гримаса, искажающая внешний вид (и мешающая идентификации гражданина на паспорте), а бордюры могут сделать из старых могильных плит. Проза о независимых людях, которые нужны всегда, а в такие времена – в особенности. Кирилл Ковальджи, старавшийся помочь таким поэтам, которые не то что печататься – существовать в СССР не должны были. Нина Искренко, устраивавшая литературные акции в «Макдоналдсе» или палеонтологическом музее, писавшая «поперек и по диагонали».
        Бунимович не уговаривает себя и других быть гражданином – он им является. Преподавателем математики и депутатом Московской городской думы. Именно гражданином, не уклоняющимся от болевых точек современности – образования и политики, формирования личности и ее поведения. «Не в самих дробях дело, а в умении (или неумении) точно воспроизвести последовательность действий, предварительно осознав их суть и логику, в умении отличать верное от неверного... Людьми, не умеющими логично рассуждать, отличать доказанное от недоказанного, куда легче манипулировать, вешать им лапшу на уши, втягивать в разнообразные экономические или политические МММ». Лучше преобразовывать школу, чем тратить гораздо большие деньги на борьбу с подростковой преступностью и наркоманией. Причем само по себе улучшение финансового положения школ и вузов ничего не даст, если «с помощью современных технологий более эффективно и интенсивно будет воспроизводиться рутина и мертвечина». О чем говорит умение сдавать экзамены – о знании предмета или о готовности к работе в стрессовой ситуации? Ученики не учатся, а готовятся к экзаменам, учителя – как тренеры. Как ученик, приученный к списыванию – или к тому, что для поступления в институт нужны не столько знания, сколько репетитор из этого института, – будет потом честно платить налоги?
        Неважно, где работает человек. Важны честность, ответственность, логика. Это и должна помогать формировать школа. Помочь человеку раскрыть себя. «Мне больше хочется, чтобы они были такие, как они» – а не как я. Есть дети, которые считают формулу верной потому, что она написана на обложке учебника, – и есть дети, которые понимают, что в Греции появилось умение доказывать, потому что там была демократия, а в Египте не появилось, потому что там был фараон. Радуют ученики, способные уже в семь лет думать, а не принимать вместе со всем классом условия задачи. Если Иа-Иа Пятачком подарено 8 шариков, а Винни-Пухом 7, из этого вовсе не следует, что у Иа-Иа 15 шариков, так как неизвестно, сколько их у него было до этого. Такие ученики уже не склонны позволять командовать ими как вздумается. Родители тоже становятся личностями – и понимают, что учительница не имеет права оскорблять ребенка, а сделав это – обязана извиниться. А в школе (за исключением немногих лицеев-гимназий, общей картины не спасающих) личность продолжают выкорчевывать с малых лет. Американец удивляется знаниям российских учеников – но и тому, «почему при таких ребятах у вас такие проблемы?». Бюрократическая система не умеет и не желает использовать человеческие способности, они для нее скорее опасны. Мир под властью мафии – убогий и облупленный, не только в России, но и в сицилийском Палермо, где угодно. А государственное преступление – это и преступление, совершенное государством. Например, эксплуатация инерции порядочности, не позволяющей, несмотря на микроскопические зарплаты, учителям бросить учеников, а врачам – пациентов. Подвыпивший старик в метро от милиционера не уйдет, а перед чиновником-взяточником тот же милиционер будет стоять навытяжку. Причем опять-таки в любом государстве силовые структуры сомнительны – и во Франции, где воры скоординированы с полицией так, что кое-что из украденного могут и вернуть по ее требованию. Тем важнее прозрачность власти, контроль над ней. Политика может быть и не грязью, если она проводится открыто. В общий узел переплетены и скульптура, и память. Мемориален каток на Патриарших прудах – а не дорогое помпезное сооружение. А скульптура Церетели хороша разве что как тренировочное сооружение для скалолазов – или экспонат в клетке зоопарка.
        И здесь наконец появляются слова о поэзии. Новой поэзии – стремящейся вырваться не только из обязательного советского одобрения режима, но и из хорового диссидентского его отрицания, «от хрестоматийного что делать? и кто виноват? к универсальным, последним вопросам бытия». Отказывающейся от черно-белого мира, переходящей к оттенкам. «Попытка узреть новую гармонию в растерянности и хаосе, во всей разнородности и разномасштабности окружающих объектов, поиск иного взгляда и метода описания». Отказывающейся от дешевой популярности. Если на Ерофеевские чтения в электричке сбегаются телевизионщики – лучше помянуть Веничку в подъезде у Чистых прудов. И с Бродским общение лучше – в стихах, а не в зале на его вечере.
        Это еще не поэзия, но необходимые условия ее – честность и наблюдательность. Чувствительность к имитации – «авангарду Киевского района». Бунимович достаточно критичен и к тем, кого любит. Он понимает, что многие современные поэты еще слишком связаны с СССР – пусть хотя бы формированием в ненормальной среде, в оторванности от мировой культуры. «Мы – последнее, замыкающее одновременно трагический и фарсовый круг поколение советской поэзии. Все-таки мы скорее от тайги, чем до британских морей». Иван Жданов, сотоварищ Бунимовича и по студии Ковальджи, и по московскому клубу «Поэзия», тоже скажет: «Я не ветка, я только предветвие». Но и будущее несет проблемы – и грусть, например, по поводу переработки Д.А. Пригова публикой в комедию, поп-звезду.
        Облик поэта с кудрями черными до плеч, с пером в одной руке и стаканом водки в другой окончательно ушел в область массовой культуры. Поза Бунимовичу абсолютно чужда. «Стихи я пишу ввиду безысходности / во время проведения контрольных работ». И в его стихах больше сомнения, чем в прозе. Может быть, потому, что там он объясняет вещи очевидные – и редкие скорее из-за нежелания и неумения принять их, а не из-за их сложности. А стихи – лаборатория вопросов, где готовых ответов порой и быть не может. «Был выбор сделан или удачен? / был голос вечен или не очень?»
        Мир – все тот же. «Родина в крови» – в крови у человека или залитая кровью? Лужа, в которой не отражается небо. «Наверно музыка ушла / жизнь возвращается к нулю». Время уходит на ежедневную рутину – в присутствии смерти («возраст / это когда / дожить до утра / не всегда получается») и в предчувствии беды («броня крепка и танки наши быстры, / и что вас ждет, мои ученики...»). Но человек не должен спрашивать, «с кого бы / делать свою человеко-жизнь».
        Бунимович стремится взломать язык устойчивых сочетаний. Да, человек красит место – «если конечно оно свято / пусто / и не бывает». Для «последних вопросов» пока есть только язык канцелярий, надо суметь сказать о красоте мира на нем, а там, может быть, и язык изменится. «А на закате такая в пруду / позолота / что и не дать / и не взять / и не снять / с депозита». Сказать об индивидуальности и сложности. Вот Патриарший пруд: «Лужа во всем сталинизме оград, / рыночный коврик с двумя лебедями, / пыльная буря в граненом стакане, / господина Малевича сточный квадрат...». Потому что человек действительно способен сделать место своим, не только Арбат или дворики старой Москвы, но и родные Бунимовичу панельные коробки – это зависит от человека больше, чем от места. А родное и память о нем, в свою очередь, поддерживают человека. «Да хранит нас Неглинка, текущая в венах, / потому что на карте Москвы ее нет». Мелочь – бесконечно малая, указание на огромность суммы, мира. «Даже выдох блииин / не что иное как краткая форма выражения / невозможности измерить / расстояние от бесконечности до нуля». И есть чудо – общий перпендикуляр скрещивающихся прямых, невозможный на плоскости.
        Человек продолжает жить. Восхищается способностью американцев к самоорганизации, когда трехсоттысячная толпа после зрелища спокойно и без заторов расходится. Возмущается ростом безграмотности, когда министр говорит о падении курса рубля за год на тысячу процентов (хотя процентов всего-то сто). Старается стать на место ученика – отсидев с классом восемь уроков, очумев от избытка информации: «жирондисты вступили в реакцию с арксинусами, галогены выступили против геосинклиналей, а парнокопытный амфибрахий выпал в белый творожистый осадок». Честно и хорошо делает свое дело учителя и депутата (проводимые в Москве раз в два года осенью фестивали поэзии многие литераторы между собой называют «фестивалями имени Бунимовича», потому что без его усилий этих фестивалей просто не было бы). Так же честно и хорошо пишет стихи. Ничего особенного. И в то же самое время – замечательно.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service