Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
«Не участвуя в естественном отборе…»
Иван Волков. Алиби: Три книги. Стихи. — М.: Листопад Продакшн, 2005.

22.03.2010
Знамя
2006, №9
        «Алиби» Ивана Волкова — действительно не одна, а три книги, собранные под одной обложкой, причем в обратном хронологическом порядке: третья («Сочувствие», 2005), вторая («Продолжение», 2002) и, наконец, первая («Ранняя лирика», 1999). Достаточно представительный массив, позволяющий говорить уже не столько о книге, сколько о поэте.
        Иван Волков предпочитает регулярный стих, разговорную речь, негромкую доверительную интонацию, бедные, но четкие рифмы и пренебрегает пышными метафорами, красочными эпитетами, вообще — прилагательными. Что не мешает ему почти неизменными средствами добиваться принципиально разного эффекта.
        Вот несколько шаржированный автопортрет («заброшенность», «неустроенность», «поэтичность» лирического героя Волкова, несчастливого в любви, не приспособленного к жизни и асоциального, проходит через все три книги, отвечая традиционному представлению о «настоящем поэте»):

                        Слегка подвыпимший пиит
                        Часу в двенадцатом
                        Выходит из дому на стрит
                        Проспект Вернадского,
                        ...
                        Все заливал в себе тоску,
                        Все полуночничал,
                        Я пристрастился к коньячку
                        И к одиночеству,

                        Я пристрастился к коньячку
                        Азербайджанскому...
                        У вас не будет огоньку?
                        Поиздержался, мол...

        А вот «темноватое» апокалиптически-сюрреалистическое полотно:

                        Не смотри туда там вода
                        Под водой лежат города
                        В них без горячей живут воды
                        Люди одной беды

                        Много загадок в глуби морей
                        Много богатств у речных царей
                        Ты не бывала там никогда
                        Но не ходи туда

                        Примут тебя как сестру и дочь
                        Рыбы и камни мерцают ночь
                        Примет мой облик один из рыб
                        В рот вмонтируют чип

        Между этими стихотворениями — несколько лет (первое, как легко догадаться, — более раннее), но манера стихоговорения не меняется. Меняется объект лирического высказывания. Если идти по порядку расположения стихов в книге — от общего к частному. Если по хронологии — вектор пройдет от личного к общему, от любовных и бытовых неурядиц к общежитейским и общечеловеческим катастрофам, к тайне бытия. Открывающее книгу стихотворение, таким образом, будет одним из самых недавних:

                        Собака понимает взгляд Луны,
                        Луна поймет ответный вой собачий,
                        И только мне, убогому, темны
                        Беседы ночи слышащей и зрячей.

                        Но тайный ужас, умная тоска
                        И, вероятно, будущее горе
                        Позволят мне без знанья языка
                        Присутствовать при этом разговоре.

        Аналогия и этиология здесь лежат на поверхности — это, конечно, Тютчев с его натурфилософской лирикой. Да и сам поэт — к слову сказать, лауреат премии имени Бориса Пастернака — эту преемственность декларирует в текстовых отсылках, в эпиграфах. Стихотворение о рыбах с чипом во рту предваряется тютчевским эпиграфом «Душа, увы, не выстрадает счастья, / Но может выстрадать себя» — эти строки можно было бы предпослать и всему однотомнику. В этом контексте неудивительно и «странное», обратное хронологическому, расположение стихов в книге — у Тютчева интимная лирика приходится на последний период жизни и, соответственно, располагается обычно в конце книги; у Волкова, чья поэтическая биография развивается более традиционно, частная, интимная лирика предваряет натурфилософию, обратное расположение восстанавливает «тютчевский» порядок. Итак, о «невозможности выстрадать счастье» уже сказано. Что же до возможности «выстрадать себя» — вернее, в данном контексте, «выстроить» — здесь Волков предпочитает следовать все той же поэтической традиции. Разлука с любимой, неустроенность, неприспособленность, отказ от «столичных благ», растлевающих людей:

                        Я тоже попрошу себе у бога место
                        Такой же вот бесхозной скушной красоты
                        У берега реки, бессильной, обмелевшей,
                        Неподалеку от воды.

                        Здесь, не участвуя в естественном отборе,
                        Я остаюсь, я отовсюду далеко —
                        Врастаю в землю, но всегда впадаю в море
                        Или в другую реку — все равно.

        Впрочем, у «обратной хронологии» Ивана Волкова есть и другое объяснение, его дает сам поэт: «Представь свою жизнь с конца, / в обратной последовательности, / Начиная со смерти. / Именно так ее будут пересказывать твои дети / и она обретет значение и смысл. / Представь себе свою жизнь с конца — / не получается? / Чего-то не хватает? / Не с чего начать?».
        Действительно, в начале при таком обратном отсчете оказывается смерть либо безумие («Вот если б я на самом деле / (Клинически) сошел с ума, / Мне распахнули бы постели / Блатные желтые дома. / Мои друзья нашли бы средства, На первый мой лечебный год, / Я стал бы жить из смерти в детство / И видеть мир наоборот»). Между этими стихами несколько лет. Показательное постоянство, согласитесь.
        Поэтика Ивана Волкова такова, что смерть в ней — непременное условие, придающее жизни самодостаточность, ценность, красоту и трагизм. Без смерти жизнь, согласно Волкову, — всего лишь бессмысленное шевеление, копошение, маета, «один несправедливый ад»...

                        Все-таки славно, что будущей жизни нету —
                        А то как бы мы перетерпели эту?

        Или, перефразируя все того же Тютчева:

                        Блажен, кто наблюдает мир
                        В свои минуты роковые —
                        Все сразу тайны вековые,
                        Как окна вдруг чужих квартир,
                        Открыты в общий вечный сад,
                        Где все встречаются впервые;
                        Прощальным золотом горят
                        На листьях капли дождевые.

        Зато в виду смерти жизнь напоминает пушкинскую осень, чахоточную деву, прекрасную в своем обреченном раннем увядании... Недаром одно из самых светлых и жизнелюбивых стихотворений Волкова, в общем-то мрачноватого поэта, которое так и называется — «Праздник», в сущности, о том же.

                        У маленькой дачи в дрожащем саду
                        Мы пили с друзьями такую бурду!
                        И все полюбили друг друга к утру,
                        И женщин носили на добром ветру.
                        Я мог бы полжизни в легчайшем бреду
                        С такими людьми пировать на миру!
                        Никто не заметит, когда я уйду,
                        Никто не узнает, когда я умру.

        Вот уже несколько лет Иван Волков, «не участвуя в естественном отборе», живет в Костроме — ведет там литературную мастерскую «Пятница». Провинциальная жизнь нетороплива и несуетна, но не будем обольщаться — по-своему страшна. Она изымает поэта из круга литературного общения, из общего «пира на миру», оставляет его один на один со Словом. Впрочем, это, так или иначе, случается везде и с каждым.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service