Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Карнавальные пляски сестер и подружек
Дарья Симонова. Половецкие пляски

19.08.2008
Знамя
2002, №10
        Дарья Симонова. Половецкие пляски: Повести и рассказы. — М.: Вагриус, 2002. — 380 с. Тираж 3000 экз.
        Панорама современной российской прозы, рисуемая соответствующей серией издательства «Вагриус», радует как жанровым, так и поколенческим многообразием. Дарья Симонова в этой серии представляет нынешних тридцатилетних — и это во многом определяет эстетику этого автора. Казалось бы, речь идет о типичной «женской» прозе: почти все героини — женщины, погруженные в круговерть женских проблем, и реальность, в которой происходит эта круговерть, — насыщенная бытовыми деталями обычная человеческая повседневность с ее привычными неурядицами и радостями. Однако в эту обыденность, как правило, ненавязчиво и только временами достаточно откровенно вплетена неотделимая от нее сверхреальность — довольно загадочной и никак не объясняемой природы. Так, после, казалось бы, обычных профессиональных действий настройщика пианино, напоминающего гнома или «скорее, гриб масленок», пришедшего по обычному вызову в ничем не примечательную семью, у женщины, «дополаскивающей всякое тряпье-простынье», прорезывается оперный голос; а студент-медик, полагающий, что человек может жить без сердца, удаляет его у страдающей неизлечимой болезнью сердца будущей жены, после чего они живут дружно и счастливо, но вполне обыкновенно.
        Но мир, встающий со страниц Симоновой, отличает отнюдь не только эта отсылающая к магическому или мистическому реализму двойственность — сама структура его представляет собой сложным образом устроенную систему всевозможных двойственностей, временами переходящих в множественности как бы в результате действия зеркал различной кривизны. Прежде всего бросается в глаза навязчивая парность персонажей: как правило, речь идет о двух сестрах (в одном из рассказов фигурируют даже сестры-двойняшки) или подругах, временами образующих с другими персонажами менее значимые пары, — и все это создает довольно запутанную систему двигающих сюжет опекаемостей и зависимостей. При этом внутри повествования настолько явственно присутствие автора — в некоторых текстах есть прямое указание на его непосредственное, но не описываемое участие в действии, — что во многих случаях главные действующие лица производят впечатление именно персонажей, а не героев.
        Совокупность действующих лиц сборника Симоновой делится на имеющих или не имеющих какие-то из трех или все три обеспечивающие земной «эдем» вещи: свое жилище, достаточные для нормальной жизни деньги, законного и устойчивого супруга. К даруемому этими вещами благополучию, а точнее — испокон века ценимым женщинами «нормальности», устроенности, устойчивости, обеспеченности завтрашнего дня, казалось бы, абсолютно искренне стремятся все. И опять — но: чем меньше у персонажа вышеозначенных благ, тем более живым и человечным он смотрится. Симпатии автора явно на стороне неустроенных, отказавшихся от чего-то или потерявших что-то в прошлом, но упорно барахтающихся в сетях неустроенности: «Сейчас квартира, полная заведомых недругов, зашевелится, как огромный шестипалый Шива в танце, и для людей-муравьев начнется новый день — очередной стремительный шажок в бесславие. В пустоту. О, только не об этом. Пустота — великий общий знаменатель, он, быть может, всех помирит — плебеев и патрициев, как за любым окном — одно и то же небо. Небо тоже пустое, но со смыслом. Небо, оно же Бог...».
        В данном случае слово «пустота» является ключевым и также — двойственным. Действующие лица и бегут от нее и стремятся к ней, потому что, с одной стороны, это отсутствие всего, а с другой — платформа для обретения чего угодно. Иначе, «пустота со смыслом», внутри которой — стремление найти наполнение неба, смысл мира, жизни, гармонию естества человека. По Симоновой, эта гармония — в «равновесии» сердца, «хранящего все теплое, земное» и души — «прохладного кусочка неба». Иначе, гармонии земли и неба, женского и мужского. Как правило, сердца и памяти у персонажей Симоновой хватает, ищется душа — «зеленоватое облачко, свечение, птица...». И знаменательно, что открывающая книгу повесть начинается строкой «Есть мужчины и есть женщины, и то, что между ними происходит, — бесконечный повод для подражания». Именно — подражания, а не описания, потому что происходящее действие напоминает карнавал и по сути своей является отражением карнавала сознания автора, сопряженного с действительностью. И все персонажи — порождение этой ситуации, отсюда — некоторая схематичность как их самих, так и происходящего с ними действия.
        Иными словами, Дарья Симонова пытается решать задачи своего литературного поколения — обретение целостной картины мировосприятия при сохранении ее неоднозначности и открытости, что влечет за собой определенные эстетические приемы. И ее персонажи «все из одного лягушатника, они ведь подружки!» — даже если речь идет о мужчинах. Они разбиваются на пары по принципу противоположности или сходства, разыгрывая варианты жизненной драмы, и это всегда — драма, а не трагедия или комедия. Например, сестры Аня и Лена — бойкая и застенчивая, Лилит и Ева, из которых мужчина выбирает в жены, естественно, вторую — а первая гибнет в автокатастрофе. Сестры Эмма, более-менее устроенная в жизни, и Шуша, которой «жить негде, не с кем и незачем», потому что «сама себя спустила с цепи и захлебывалась от свободы». Живущие без прописки, по знакомым и приятельницам, подруги Лиза и Рита, не унывающие ни при каких обстоятельствах, потому что «в сущности, мир был за них и с ними, и они были в нем свои».
        Это они воспринимается как некое сообщество, объединенное дружеской взаимопомощью одиноких и ищущих, «пока еще не умеющих» жить в одиночестве. При этом постоянно возникает тема свободы, открытости миру, порханья, птицы, бабочки, куколки и некой метаморфозы, отсылая все к тому же — поиску души, символами которой являются птица и бабочка. И показательно, что уход в стабильное благополучие, как правило, обретение брачных уз, воспринимается в буквальном смысле как обретение уз и отказ от себя самого. Можно, конечно, сказать, что речь идет о союзе без большой или истинной любви. Это, конечно, так, но не в этом дело. В сущности, речь идет о взаимосвязи «женского вопроса» с проблемой становления человеческой личности — на фоне извечных проблем богооставленности и «маленького человека». Поскольку мир безжалостен к слабым и маленьким, а «Бог слишком высоко забрался», оттуда «все выглядит довольно сносно». И свой «голос», сиречь проявление души для полного становления, надо отстаивать, «пробиваться, ломая когти», «идти ва-банк».
        Здесь же предъявляется тот женский счет мужчине, который лежит в основе феминизма: «мужчина пахнет мужчиной, а совсем не бабочкой». Иначе, он не опора в главном. У Симоновой приходящий на помощь мужчина — друг или приятель, пусть это даже бывший муж или любовник, — товарищ в некоем то ли братстве, то ли сестринстве. И показателен финал истории с удалением больного сердца: «Вот почти все и кончилось. Мне осталось вспоминать и радоваться, что история завершилась исполением желаний. Майя нашла себе приятного молодого человека, ее матушка — успокоение, я осталась одна. Огарок выполнил все как задумано, он вынул Майкино сердце. Она забыла все, что до... Ведь память наша — в сердце. Она забыла дом свой, свою мать, меня, свой старый плащ... Ну да бог с ней».
        Оптимизмом веет только от как бы оборванных, незавершенных и тем самым открытых в будущее «историй». Поскольку «главная радость бытия — в смене воплощений» при честной верности себе — остальное, как говорится, судьба и Божья воля.
        Представленные в сборнике рассказы и повести находятся в русле идущего сегодня процесса слияния массовой и элитарной литературы и могут быть интересны самому разному читателю. Этот путь предъявляет к автору довольно жесткие требования, прежде всего в отношении языка. Здесь Дарье Симоновой не всегда хватает выверенности в организации речевого потока и лексической убедительности. Однако речь идет о молодом, становящемся авторе, поэтому имеет смысл подождать новых произведений, которые, надо надеяться, не замедлят появиться.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service