Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Андрей Геласимов  .  предыдущая публикация  
Андрей Геласимов: «Табу нет. Возьмут любую книгу, которую можно продать»
Интервью с Андреем Геласимовым

16.06.2009
Интервью:
Евгений Коган
Досье: Андрей Геласимов
        «Степных богов», драму из жизни одной забайкальской деревни 40-х годов, ждали долго. Филолог Геласимов с начала 2000-х писал про современность, выдавал по книге в год, довольно быстро стал популярным и — пропал. Сам он теперь говорит: так долго вышло оттого, что ему пришлось «совпасть со временем», чтобы написать эту книгу. На прошлой неделе роман «Степные боги», который многие называют романом классическим, выиграл премию «Национальный бестселлер». В интервью корреспонденту Newsweek Евгению Когану Геласимов признается, что очень удивился своей победе, и делится соображениями, в чем польза от литературных премий и о чем прилично писать писателям.

        Что дает современному российскому писателю литературная премия?
        Кроме денег? Премия формирует некий читательский пул. Есть читательское сообщество, которое заинтересовано в поиске новых книг и новых имен, и оно ориентируется в том числе на лауреатов литературных премий. Такие люди пойдут в магазин и купят книгу, а это повлияет на отношения издателя с книготорговцами. У книги вырастет тираж, а у писателя — размер гонорара, что позволяет писателям, как бы банально это ни звучало, запереться дома и писать новый роман, а не бегать в поисках зарплаты.
        В разговоре о литературных премиях можно ли говорить о какой-то объективности выбора?
        Ни в коем случае, всякий раз это — случайность, насколько показывает мой опыт. Случайность, во многом связанная с выбором состава членов жюри. Конечно, заседающие в жюри люди представляют какую-то объективную картину, потому что их мнения сольются в единое. Но все равно их мнение — мнение шестерых или семерых человек, случайным образом оказавшихся в этом году в этом составе конкретного жюри.
        То есть выбор лауреата зависит от того, насколько ангажирована та или иная премия?
        Я не очень вникал в вопросы менеджмента литературных премий. Но я только что был на обеде, посвященном оглашению шорт-листа «Большой книги», и сам ее антураж, стилистика, ландшафт сидевших людей и даже скатерти, которыми были накрыты столы, — все это говорило о некой государственности, даже имперскости. Правда, я сужу об этом как художник. Так что, я предполагаю, выбор лауреата всегда неслучаен.
        Каждая премия защищает свою конкретную идеологию?
        Может быть. Но в моем случае с «Национальным бестселлером» это не подтверждается. Все говорят, что «Нацбест» — это хулиганская премия, неформатная, когда немного выпивший ведущий Артемий Троицкий произносит разные смешные слова. И вдруг в этом легком фрик-шоу побеждает книга «Степные боги», которая к фрик-культуре не имеет никакого отношения. То есть три человека, проголосовавшие за мою книгу, абсолютно нарушили формат премии. Для меня это стало полной неожиданностью — я был уверен, что формат восторжествует.
        А существует рецепт написания книги, которая получит литературную премию?
        В моем случае это — просто хорошо писать. Но в других случаях это — писать так, чтобы книга подходила конкретному формату премии и конкретному жюри, в составе которого находятся еще и твои друзья. Об этом как раз говорит пример некоторых литературных премий последних лет — на них порой побеждали выморочные персонажи, которых лет через пятнадцать не будет в литературе в принципе. Как раз здесь начинается разговор об ангажированности.
        На «Нацбесте» блогеры вручили Владимиру Маканину премию «За худшую книгу». Что вы думаете о таких наградах — за худшее достижение?
        Думаю, что такие премии — это прикольно, в Голливуде же дают «Малину».
        Но «Малина» — это дорогое шоу.
        Да, вы правы, там ценно шоу само по себе, а здесь просто вышли и сказали. Причем обидели немолодого хорошего человека. Хотя, думаю, Владимир Семенович не обидится, ему будет все равно.
        Его книгу «Асан» многие ругают, в том числе писатели, которые служили в Чечне.
        Это другой вопрос. Парни, которые служили в Чечне, имеют право его критиковать — они его заслужили.
        У вас тоже есть «чеченская» повесть «Жажда». Может быть, с литературой о Чечне стоит подождать, пока пройдет время?
        Возможно, нужно подождать. А возможно, и не нужно. Все зависит от того, как у писателя в данный момент бьется сердце и насколько он ощущает силу своего дара говорить об этом. У меня есть претензии к «Асану», но они — строго литературоведческие, а не моральные и не политические. И я бы, конечно, не назвал этот роман худшей книгой — это хорошая книга.
        В литературе есть табу? О чем нельзя писать?
        Как таковых табу нет. Мне кажется, любой издатель сейчас возьмет любую книгу, которую он сможет продать. То есть книгу, которая ляжет на рынок и принесет ему определенную прибыль. Думаю, сейчас маркетинг решает все. Существует бренд писателя: Пелевин, Сорокин, Акунин, Улицкая — у такого автора возьмут любой текст. И есть текст другого автора, который однозначно привлечет внимание читателей и будет сметен с прилавков. Но, мне кажется, сейчас издателя не интересует ни моральная ценность, ни политическая, ни идеологическая.
        Про табу каждый художник решает сам, внутри себя. Но это не самоцензура. Когда-то я учился в ГИТИСе на режиссерском факультете у Анатолия Васильева. Решили репетировать Достоевского. Мы взяли фрагменты из «Дневника писателя», и мой однокурсник сделал кусок, от которого весь курс плакал. Федор Михайлович ходил в какой-то детский дом к детям-инвалидам, у них сухие ножки, они ползают по полу, — вот этот отрывок. Васильев потом встал и сказал: отлично сделанная вещь, сыгранная, срежиссированная. И дальше он сказал: дело вкуса каждого художника выбирать материал, но это удар ниже пояса. Я скажу вслед за мастером — табу, о которых вы спросили, это дело личного вкуса художника.
        Вы занимаетесь исключительно литературой. На это сейчас возможно прожить?
        В моем случае — да. Уже года три как. Все зависит от тиражей, и к тому же я работаю в кино, пишу сценарии. Так что я живу тем, что пишу.
        «Степные боги», выигравшие «Нацбест», были заявлены чуть ли не в 2004 году. Почему их пришлось так долго ждать?
        Я писал этот роман четыре года, каждый год откладывал его выход. Думаю, «Степные боги» — самая медленная моя книга. В ритме я как-то совпал с рабоче-крестьянской Красной армией, которая шла от Москвы до Берлина. Эти четыре года мне нужны были, видимо, чтобы ритмически совпасть со временем.


  следующая публикация  .  Андрей Геласимов  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service