Досье

Про Кафку история очень короткая. О Кафке некоторые знали. Я тогда имел дело с журналом “Иностранная литература”, довольно много у них шло всяких моих публикаций и работ, я рецензии писал для них, переводил что-то, какие-то подборки делал. Мне там говорят: “Вы бы взялись переводить Кафку?” Я отвечаю: “Конечно, взялся бы, да вы же не напечатаете”. У меня был однотомничек Кафки, мне мой знакомый математик, коллега по Орехову, дал, и я его прочел и находился под огромным впечатлением, но считал, что никто не издаст его. Кафке предшествовала слава, что у нас он не пройдет. И вот меня пригласил к себе заведующий отделом прозы “Иностранной литературы”, был там тогда такой Борис Исаакович Розенцвейг, и говорит: “Вы бы согласились перевести Кафку? Немного, пять листов. Вы читали Кафку?” — “Читал, но, — говорю, — текстов у меня нет”. — Ведь это книжка была не моя. “Тексты я вам дам”. Дает мне Кафку со словами: “Отберите в пределах пяти листов, что вы хотите”. Я посмотрел книжечку и говорю: “Знаете, листа на три или четыре мне и выбирать не нужно. Вот эти два рассказа как раз и составят нужный вам объем”. Он спрашивает: “А какие рассказы?” Я отвечаю: ‘Превращение’ и ‘В исправительной колонии’”. — “Ага, вы с козырной карты решили идти”. Он читал по-немецки что-то из Кафки до этого. Я спрашиваю: “А кого я должен побивать этой козырной?” — “Кого... сами знаете кого”. / далее

Соломон Апт: Моя семья была далека от литературных занятий. Но отец, видя мой интерес к литературе, стихам, при любой возможности покупал сборники стихов. Помню, в один из тяжелых периодов жизни, это был 29-й год, работы у него не было, он мне читал вслух «Капитанскую дочку». Так в 8 лет я познакомился с прозой Пушкина. / далее