Досье

Питерское издательство «Лимбус Пресс» выпустило два новых сборника малой прозы: «Музей обстоятельств» Сергея Носова и «По книжному делу» Юлии Беломлинской. Серия, в которой вышли оба сборника, называется «Инстанция вкуса», – Варвара Бабицкая прочла книжки и признала это название оправданным. / далее

Обособление "второй культуры" от советского социума (насколько такое обособление вообще было возможно) к началу 1980-х стало свершившимся фактом, и неофициальные литераторы активно осмысливали свое положение, свою "особость". Было нечто невообразимое в существовании в СССР независимого искусства, регулярно выходящих машинописных журналов, учрежденной частными лицами литературной премии... Возможно, странности жизни в определенный момент и привели к увеличению количества сочинений фантастических и фантасмагорических, принадлежащих к "условному реализму", — да и литературная мода сдвинулась в ту же сторону. / далее

Тут и напечатан этот удивительный текст. Сюжет которого Хорхе Луис Борхес, будь он жив, непременно украл бы у Сергея Носова. В смысле — позаимствовал бы. Просто не сумел бы удержаться. / далее

Писатель Сергей Носов окончил Ленинградский институт авиационного приборостроения и Литературный институт, работал инженером, сторожем, редактором в журнале «Костер» и на «Радио России». Автор множества романов, стихов и пьес. Один из «Петербургских фундаменталистов». В Сергее Носове чудесным образом уживаются поэт и педантичный исследователь реальности; он не очень-то любит разглашать результаты своих наблюдений и опытов по изучению окружающего мира до момента получения убедительного литературного результата. Но все же Наталии Курчатовой удалось напроситься на экскурсию в его лабораторию. / далее

Говоря о первом романе Носова «Хозяйка истории», один заметный некогда журналист назвал его автора «писателем завтрашней моды». За пять прошедших с того времени лет никакой моды на Носова не возникло. Признаться, я рад этому, потому что мы уже видели немало примеров, когда писатели становились жертвами моды на себя. / далее

Носов находится внутри петербургской традиции. Это его традиция, он ею пропитан, как Петербург – болотными испарениями. Да, он издевается, ерничает, юродствует, но и прописывает городские пейзажи, и передает приметы времени, и замечает колоритные городские сценки. И некоторые эпизоды в его пастише отмечены легким, еле уловимым очарованием. / далее