Досье

Представьте себе, что вы рассказываете кому-то свой сон. И лишь один элемент, одну маленькую деталь вы опускаете – по рассеянности или нарочно: само слово “сон” – факт, уточняющий жанровые (или внежанровые) рамки рассказа. Со стороны ваш рассказ представляется бредом, безумием, ибо не сказано, что это – сон. Так вот, стихотворение есть сфера, – может быть, единственная, – где такой рассказ будет опознан как нормальный, обыкновенный, как допустимый поэтический элемент – не нуждающийся в каких-либо уточнениях. / далее

Повествовательная проза является альтернативой линейному человеческому времени; во всяком случае, она к этому стремится. Поэзия же сталкивает нас не с «параллельным», а с «вертикальным» временем. Стихотворение разворачивает тебя поперек. / далее

Исчезновение автора в тексте; превращение одного, авторского, голоса в полифонию голосов; расслоение одного лица на десятки непохожих мерцающих ликов – не есть ли это главное проявление аристотелевского мимесиса, подражания, как непрерывного перевоплощения в нечто другое, слияния с ним до полной неразличимости?
Это, как мне кажется, можно отнести к последней книге стихов Санджара Янышева «Природа». / далее

Что-то «собачье» определенно есть в поэзии Санджара Янышева, наверное, это ее трогательная верность и бескорыстное тепло. / далее

Детство для автора — не просто один из этапов жизни. Это — иная реальность, где время и пространство подчиняются особым законам. Это единственный мир, не подвластный анализу и рефлексии, сохранивший свою целокупность. / далее