Досье

Все зловещее рано или поздно становится комическим, поскольку любой пафос рано или поздно опошляется — и чем больше пафоса, тем сильнее. / далее

Излюбленная тема Галиной — проницаемость границ между реальностями, и не просто возможность энерго- и массообмена между ними, а постоянное взаимодействие. Так вот, тема эта в «Медведках» на уровне сюжета, системы персонажей, коллизий нивелирована. И тем не менее читатель острее, чем в других книгах писательницы, чувствует: мир главного героя, при всей его чрезвычайной реалистичности, «вещности» (подробно описаны быт, одежда, привычки Блюмкина, история семьи, даже биография его отца), крайне хрупок, подвержен разнообразным воздействиям из других миров. Неслучайно с героем «Медведок» так много всего случается «на самом деле»: он влюбляется, переживает разрыв, оказывается втянутым в чужие интриги, переносит смерть отца. Потусторонняя, мифологическая реальность, казалось бы, только по касательной задевает его жизнь. Но обложка книги иллюстрирует авторский замысел вполне наглядно. Герой Галиной, зажмурившись и не останавливаясь, перепрыгивает расщелины, в которых затаились страшные хтонические существа, того и гляди, готовые вылезти на поверхность. В новом романе их олицетворяют фигурирующие только на обложке страшные насекомые — медведки. / далее

Переплетение видимого обыденным глазом и улавливаемого особо настроенным взглядом поэта создаёт фантасмагорию, в которой всё имеет сложную сказочно-химерическую природу типа «рыбы с бледными руками». / далее

В шорт-лист премии «Большая книга» вошел роман поэта, прозаика и критика Марии Галиной «Малая Глуша». / далее

Стихи Марии Галиной, безусловно, нужно читать глазами и не один раз – и тогда вдруг оказывается, что вопреки сложившемуся критическому мнению не стихи Галиной растут из прозы, а, наоборот, как раз проза является более упрощенным аналогом ее сложной и многозначной поэзии. / далее

Галина колоритно рисует всевозможную магическую нечисть, восходящую то к голливудским, то к фольклорным, то к демонологическим прототипам. И все-таки нечисть эта — нашенская, советская, российская. Родная и знакомая. Галина умело реконструирует быт и язык 70—80-х, показывает яркие и многогранные характеры, а важные и вечные моральные проблемы, которые стоят перед героями, сформулированы здесь с редкой для современной литературы отчетливостью / далее

Мария Галина, можно не сомневаться, основала свой роман на событиях не только правдоподобных, но и вполне реальных: нашествии североамериканского духа голода — вендиго — на Одессу в 1979 году (часть первая «СЭС-2») и популярным в 80-е годы переходам в мир мертвых через село Малая Глуша (часть вторая «Малая Глуша»). / далее

Мария Галина — биолог по образованию, литератор по роду занятий, и литератор универсальный. Она поэт, литературный критик и писатель-фантаст. В этой книжке Галина предстала еще и в роли критика-фантаста. / далее

Автор в общем-то смеется и шутит — но, как и положено шуту, в шапке с бубенцами прячет (в свернутом виде) пеструю гирлянду очень разных смыслов. / далее

Кажется, кто-то из персонажей Бабеля говорил: «Немного чуда, и человеку уже легче жить на свете». Без чуда, без тайны и жизнь скучна, и литература. / далее

Здесь счастливо соединяются эманации локуса и профессиональная страсть естествоиспытателя (Галина — кандидат биологических наук, что, впрочем, знать для восприятия ее стихов вовсе не обязательно) к множеству проявлений тварного мира. / далее

В случае с Галиной речь идет не о формальном подражании Стругацким. Тут дело в некоем внутреннем соответствии, "созвучии" их прозе. / далее

Не трудитесь выискивать аллюзии: Галина ни на кого не похожа. Хотя "Покрывало для Аваддона" — так же смешно-страшно, как у позднего Булычева, так же аутентично, как у Бабеля и Улицкой, и порой так же блестяще, как у Булгакова. / далее

Роман Марии Галиной — истинное проявление авторской храбрости. Со всеми вытекающими последствиями. Причем храбрость эту нужно искать не в художественном методе или сюжетных находках... И даже не в названии, как подумают остряки. Храбрость Галиной — в определении жанра. Что может двигать человеком, начинающим писать "мистико-ироническую фантасмагорию"? По-моему, исключительно храбрость и ничего кроме нее. / далее

Стихи у нее предельно и даже нарочито строгие. Классицизм наружу и без берегов. Камень, литье, монумент. / далее

Перед нами — добротная научная фантастика, непринужденно включающая элементы фэнтези. Приключенческий роман, почти квест, непринужденно ныряющий в дебри философской антропологии. / далее

При желании в повестях Марии Галиной можно увидеть и мягкий, внятный вариант постмодернизма, и сакральную фантастику. / далее

В груди у Галиной <...> сидит настоящий писательский демон, во что легко поверить, если вы читали «Гиви и Шендеровича» или «Хомячков в Эгладоре». Однако если вам попался в руки именно этот ее сборник, надо понимать, что она имеет склонность к «мистике» лавкрафтовского толка; это литература со специями, своего рода карри, то, что вам либо нравится, либо нет, и в любом случае лучше знать об этих закидонах заранее. / далее

С той поры М.Галина стала писать, помимо стихов, философскую и фантастическую прозу. / далее

Московско-одесский поэт, прозаик, критик Мария Галина давно уже весьма нетривиальным образом балансирует между элитарной литературой и фантастикой, каковую кое-кто до сих пор определяет по ведомству массовой словесности. / далее