Досье

Процентное соотношение ерунды и более-менее содержательного не изменяется ни в какие эпохи. Оно как было при Ленине, Сталине, Хрущеве, Брежневе, оно и сейчас такое. По большей части так получается, ничего такого высокомерного сказать не хочу. / далее

Книга Тименчика еще раз демонстрирует парадоксальную истину: настоящий исследователь должен знать всё, «лишнего» знания нет и быть не может. Одна случайная фраза, заметка на полях, объявление в старой газете могут перевернуть всю картину мира, заставить по-новому взглянуть на явления мирового значения. / далее

Крупнейший специалист по Серебряному веку поговорил с ГЛЕБОМ МОРЕВЫМ о филологах с историей и без, недооцененных книгах и культурной деградации / далее

Дожидалась я, может быть, книги «Анна Ахматова» (вообще), а не только «...в 1960-е годы», но на самом-то деле и здесь речь идет о «вообще», а заглавие — такая же скромная обманка (не обман!), как слова о «подступе к чтению». / далее

Хотя динамика книги Тименчика — в реакциях социальной среды на Ахматову, на ее персональную экзистенцию, и это показано с предельно возможной резолюцией документального объектива, мы всё время помним, что пишутся стихотворения, что продолжается «Поэма без героя» — осевой ахматовский текст, не получивший окончательного варианта. Множество советских или живших в эмиграции критиков видели Ахматову оставшейся в радиусе «Чёток» и «Вечера». / далее

Именно война мобилизовала «патриотические», «надменные» смыслы, сподвигнув поэта к пересмотру своей поэтики под знаком «победы» и монументального «мы». В «Молитве» А.А. готова отдать все самое дорогое с человеческой точки зрения ради славы России. То не были брошенные на ветер слова. Молитва была услышана, обернулась пророчеством. / далее

... книга Романа Тименчика «Анна Ахматова в 1960-е годы», согласно терминологическим установлениям энтузиаста-энциклопедиста, вправе называться «ахматовицей». Однако данная «ахматовица» на самом деле являет собой опыт подлинной, в реальность воплотившейся ахматовской энциклопедии. <...> Правда, эта энциклопедия не выстроена по ранжиру, она «гуляет сама по себе», управляемая лишь ходом авторской мысли и содержанием востребованного документального материала. / далее

Роман Тименчик наглядно демонстрирует: почти каждое событие, имя и слово скрывает за собой некий историко-культурный слой. Реальность есть Текст, а Текст есть Бездна, в которую можно заглянуть и разгадать знаки; но никому не дано достичь ее дна. / далее