Досье

Лауреат премии «Русский Букер», трижды финалист премии «Большая книга» Александр Иличевский выпустил вторую книгу рассказов «Ослиная челюсть». О том, зачем он встает каждый день в пять утра и чем литература лучше науки, писатель рассказал The New Times / далее

Александр Иличевский — самая свежая и самая модная фигура российской литературной элиты. Но финалиста последней «Большой книги» и победителя последнего «Букера» литературный статус интересует мало. Куда больше — переход человечества с нефти на водород... или прорастание персиковых косточек. / далее

Александру Иличевскому, одному из, несомненно, самых особенных, трудных и ярких сегодняшних русских прозаиков, уже много раз задавали вопросы о его работе в литературе.
Наш же корреспондент Ольга Балла поставила себе несколько другую задачу: расспросить Александра о том, как ему видится единство и взаимодействие литературы и жизни. И вот что получилось. / далее

Время и расстояние — генераторы ностальгии, которые метафоризируют действительность, превращая обыденность каждодневного в художественный миф. Наше коллективное бессознательное раз за разом воскрешает извечную легенду об утерянном рае. На чем держалась, скажем, вся эмигрантская литература? На поклонении канувшей навсегда империи. / далее

Речь идет об иерархии духа, который дышит где хочет, создает своим дыханием сон и явь, связывает их паутинными нитями из букв и знаков препинания. Присутствие духа (как необходимое условие превращения жизни в литературу) – вот психологическая метафора, которая лучше других объединяет столь разных авторов в пределах этой серии. / далее

Элемент «чудесного», безусловно, сопутствует общему настроению архитектуры книжного проекта и общему для всех авторов свойству нарушать границу живого и мертвого, видимого и невидимого. / далее

Иван Жданов вот уже четверть века остается знаковой фигурой современной поэзии, ее, так сказать, живой метафорой. Для многих уже вошло в привычку говорить о его почти запредельной сложности. Но если обратиться к стихам напрямую <...> то окажется, что за прошедшие годы читательское сознание уже освоилось с его сложной метафорикой, подобно тому как сознание обывателя первой половины ХХ века в конце концов примирилось с теорией Эйнштейна. / далее

Скажем прямо: Иличевский с его «Матиссом» и другими текстами — очередная надежда российской словесности. Надежда, отчасти ставшая явью. / далее

Современный рассказ, как правило, перегружен бытовизмами и вообще как будто пригвожден к повседневной серости. Чаще всего это «физиологический очерк» с большей или меньшей долей рассуждений публицистического характера. Романтизм, экспрессия в рассказе довольно редки. / далее

Из кристалла случая, который может вспыхнуть — и взорваться рассказом, из сцеплений внутренней и внешней реальности, порой захватывающих друг друга и заново, перемалывая сначала, формирующих весь мир. Из трудной мысли, которую могу думать несколько лет. Например, мысли о нефти. Или о математическом платонизме (сейчас я ее додумываю путем написания нового романа о математике ... / далее

Роман Александра Иличевского «Матисс» получил российскую Букеровскую премию за 2007 год. Таким образом, одна из основных задач критика — указание на художественную значимость нового произведения — вроде бы оказалась выполненной букеровским жюри. Теперь можно, абстрагируясь от общих выводов и оценок, поговорить о том, как написано это произведение. / далее

Когда я был студентом Физтеха, одна моя сокурсница параллельно училась в Литинституте. Я смотрел на нее и думал: «Вот это опыт, надо и мне попробовать». И попробовал: взял свои стихи, поместил в конверт и отправил в литинститутскую приемную комиссию. Пришел ответ, что мое творчество интереса не представляет. Но обиды не было, наоборот: стало понятно, что если не двигаться против течения, ничего не получится. / далее

Смысл — не абстракция. Он насыщает каждую вещь выстраиваемого по ходу повествования мира и тем самым приобретает свойство зримости. Мыслить-существовать-видеть — неразрывное тождество, определяющее как свойства текста, так и границу (а как же!) жизни и смерти героя-повествователя, по крайней мере — в первой части сборника, где — романы «Дом в Мещере» и «Нефть», повесть «Бутылка» и рассказ «Случай Крымского моста». / далее

В романе «Нефть» о юности героя в Баку (а также в рассказах, как отдельных, так и из цикла «кто вернется в велегож») элемент поэтичности усиливается, ибо память становится поводырем по областям сна. Сон в этом романе, как слепота и смерть в предыдущем, появляется уже на первых страницах и скоро затопляет все повествовательное пространство. / далее

После окончания московского Физтеха Александр Иличевский в начале эры ельциновского капитализма оставляет Россию и проводит несколько лет за рубежом. Страны, формации, языки нарезались и смешивались в таком темпе, когда казалось, что могут в одночасье, как само собой разумеющееся, поменяться полюса, названия планет и стихий, политические ориентации, половые отличия, все что угодно, представления о носителях власти в том числе. / далее

Скидка «молодой прозаик», как и любая фора, приятна и обидна. С одной стороны, три из моих любимых писателей (Бабель, Платонов, Олеша) к тридцати годам все главное уже написали. С другой, существует ощущение внутренней зрелости – или, иными словами, уверенность в том, что написал именно то, что хотел, и именно так, как должно. Это чувство приблизилось только недавно. / далее