Досье

О живущих пишут как об эстетическом феномене, а про умерших пускаются вспоминать во все тяжкие. Это пока непривычно, рука еще, слава Богу, не расписалась. / далее

Похоже, ни на что другое он и не рассчитывал. Недаром так свою книгу и назвал, «Под домашним арестом», собрав в нее фактически все тексты за последние двенадцать лет своей жизни. Тогда ему было сорок, и до смерти оставалось всего несколько месяцев. / далее

Мне, кажется, на роду написано открывать странного Харитонова. Так уже было с его «Предательством-80» («Литературная газета», 11 марта 1992 г.). Кто бы подумал, Евг.Харитонов, умевший и вызов в КГБ представить любовным свиданием, - автор почти политического памфлета. Но и там вдруг неровно простучит случайным пульсом - фразой, словом, знаком (хоть многоточием) - интимное, совсем не приличное суровому, безличному жанру, т.е. убийственное для него, вроде неожиданного признания в любви к «тоске и грусти». / далее

Две жизни Евгения Харитонова (1941-1981) существовали одновременно одна в другой, и каждой из них он жил почти в равной степени. / далее

Неудивительно, что экстремальное (а именно об этом не прямо, но неуклонно сигнализировали приговские характеристики — немыслимый, предельный, рискованный) письмо Харитонова, чье положение неофициального автора вдвойне, втройне усугублялось избранной им гомосексуальной тематикой, в каком-то смысле по справедливости обречено на осознанную маргинальность ... / далее