«Дипломатия не действует»
Вадим Месяц о ситуации вокруг Бунинской премии

Записал Лев Дроздов
PRS.ru, 7.09.2007
Досье: Бунинская премия
        Скандал вокруг Бунинской литературной премии продолжается. Еще весной премия поменяла формат. Раньше ее давали прозаикам, теперь поэтам. Затем последовал конфликт Экспертного совета с попечителями премии и самороспуск экспертов. Свои аргументы есть и у главы Попечительского совета профессора Игоря Ильинского и главы Экспертного совета поэта Вадима Месяца.
        Из недавнего заявления Ильинского следует, что Попечительский совет не устроили некоторые номинанты, выдвинутые экспертами, а именно те, в чьих стихах встречаются «лексика из подворотни, игры со словом в духе формалистов начала ХХ века». С точки зрения попечителей, к изящной словесности такая поэзия отношения не имеет.
        Точку зрения Вадима Месяца мы узнали у самого поэта:


        – Мы были вынуждены самоустраниться. И то, что нам удалось при этом остаться сдержанными и тактичными, – не только стилистическое, но и этическое преимущество. О нас по существу вытерли ноги, а мы нашли в себе силы вежливо раскланяться, избегая имен, цитат, выпадов. Достаточно было привести пару строчек из «назначенного» попечителями Иеромонаха Романа, и сразу стало бы понятно, кто есть кто. Баста, дальше говорить об изящной словесности нечего. Но ведь суть конфликта не в этом. Принципиальна лишь одна вещь. Если вы пригласили для работы экспертов и зафиксировали это в Положении о премии, назвав их поименно, если эти люди уже начали работать, делая все, чтобы конкурс состоялся, относитесь к их мнению уважительно. Грубое вторжение в работу экспертов, назначение будущих финалистов – нонсенс в подобных делах. Я 11 лет проработал координатором русско-американской культурной программы в одном колледже под Нью-Йорком – не могу себе представить, чтобы попечители указывали нам, каких поэтов из России или Америки приглашать на фестивали или какую поэзию включать в антологии. У попечителей попросту другая функция. Жаль, что Игорь Михайлович об этом по какой-то причине не знает.
        Что касается его письма, я искренне был бы рад, если бы он нашел хоть мало-мальски правдоподобные объяснения своим действиям. Не получилось. 30 июля Попечительский совет не собирался, – заявляю это как формальный, «бумажный» член Попечительского совета (Центр современной литературы, который я возглавляю, имел неосторожность стать одним из учредителей этой премии), остальные члены Попечительского совета также там не присутствовали. Эксперты никакого письменного или устного решения о роспуске не получали и легко это могут подтвердить. Не было этого. Факт доказуемый.
        Далее. Назвать нашу группу «литературной тусовкой» – еще раз проявить некомпетентность и в очередной раз поставить себя в неудобное положение. В наш Экспертный совет вошли люди из самых разных поэтических лагерей, это специалисты с настолько разными эстетическими воззрениями (и публике это известно), что в быту практически не общаются между собой. Я попытался соединить несоединимое лишь потому, что найти людей, более сведущих в поэзии сегодняшнего дня, трудно. Два издателя периодических поэтических журналов (которых в нашей стране почти нет), зав. отдела поэзии «Нового мира», руководители поэтических клубов, через руки которых проходят сотни авторов, профессоры отечественных гуманитарных ВУЗов – литературные критики, чьи имена у всех на слуху. Откуда берется идея о нашем неуважении к Жюри? О лени и стяжательстве? О лексике из подворотни? Ильинский на наших заседаниях никогда не был, в переписке с ним никто из членов совета не состоял. Просто не было необходимости. Попечители занимаются попечительством, эксперты – экспертизой. Процедура рецензирования давно отработана – я знаю, с какой добросовестностью она проводилась сотрудниками РГНФ и приглашенными критиками в прошлом году (участвовал в подготовке конкурса). В этом году предполагалась аналогичная работа. То, что мы взялись за инициирование выдвижений, – необходимость.
        За месяц до закрытия конкурса было подано 7 заявок. Если бы мы не проделали определенную работу, конкурс по поэзии провалился бы. Нами были сделаны рассылки по всем организациям, связанным с литературой, дана информация на ведущих литературных сайтах, использованы личные связи. Мы делали то, что должны делать попечители лишь потому, что они почему-то этого не делали, считая, что конкурс состоится сам собой.
        Самораспускаться (и этим гробить по существу проект) не хотелось до последнего момента. Конкурс получился хороший. Премий по поэзии мало, они в основном безденежные. Концепция у нас вроде бы тоже была: переосмысленная традиция. Можно было сделать что-то вполне живое, даже неожиданное. В традиции неожиданностей больше, чем в экспериментах. На открытия я не рассчитывал, а на литературное событие надеялся.
        Трения с Ильинским начались сразу, но это нормально – в рабочем порядке. А после предъявления Экспертному совету списка неприкасаемых мы как-то вздрогнули. Все считали происходящее недоразумением. Такого просто не может быть. Вроде все обговорено, подписано, опубликовано. Вот правила, давайте их соблюдать. Когда «длинный» список напечатали, стало ясно, что Игорь Михайлович со своими фантазиями не расстался. Ну не можем же мы подписываться под его фантазиями! Когда стало ясно, что никакая дипломатия не действует – пришлось уйти. Скандала никто не хотел. Главное, что за всей этой чехардой не стоит никакой идеологии, политики, серьезной подоплеки, а только каприз, самоуверенность, игра в самодержавие. Как проявление абсурда – явление очень даже любопытное, может быть, и с литературной точки зрения.
        Кто знает, чем все это закончится? Я-то хотел, чтобы произошло что-нибудь такое, из-за чего люди бы обратили внимание на поэзию (она этого заслуживает), а не плевались бы по поводу очередных дипломантов-лауреатов. Ну, это у меня такие неистребимые надежды. Газета «Книжное обозрение» напечатала списки членов всех советов, в том числе Попечительского. Другое дело, что многие из названных попечителей заявляют, что не имеют к последним решениям никакого отношения. Это значит, что, помимо озвученных попечителей, существуют другие, публично не заявленные, которые и принимают эти противоречивые постановления. Тайна мадридского двора. А если смотреть на вещи с марксистской простотой и горечью, то источники финансирования премии в этом году поменялись, отсюда перестановки в Советах и Жюри. Понятно, что к мнению благотворителя нужно прислушиваться. Хотя бы из соображений хорошего тона. Но прислушиваться к мнению, которое постоянно меняется по ходу пьесы, невозможно.

        Напомним, что короткий список Бунинской премии должен быть объявлен в конце сентября. На сегодняшний день Экспертного совета премии не существует.






Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service