Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку проектов досье напечатать
  следующая публикация  .  Черновик  .  предыдущая публикация  
«Черновики» Александра Очеретянского

30.09.2007
Соты
Вып. 3
Досье: Черновик
        История нашей литературы знает множество примеров и форм показательного самоуничижения. Да, что там! Славистика, особенно русская и по преимуществу русская, вся-вся на ките «Акакия» и зиждется. И, конечно же, самоуничижительное в «Черновике» — от этой всей стати, что в перевёрнутом виде представляет собой нечто, паче гордыни любой. Гордыни — за маргинальность, отверженность происхождения своего, незначительность, объявленную изначально социумом, из которого явился и «Черновик» из Нью-Йорка». Некая история-пародия: «Акакий Акакиевич в Нью-Йорке. Новые приключения на рубеже столетий»...
        Откуда берутся нынче журналы?
        А откуда берутся нынче главные редакторы журналов?
        Прежде, в совке, они назначались партийным руководством. Главный редактор любого журнала был наместником партии и правительства, шестёрка (в лучшем случае — даровитая шестёрка), исполняющая жёсткую функцию идеологической, профанирующей машины.
        И вдруг центр переместился. Журнал, то бишь свод индивидуальных творческих волеизъявлений, стал рупором индивидуальности автора-редактора.
        В «Черновике», и в его авторе, это прослеживается весьма и весьма рельефно. Авторство Очеретянского, как и подобных ему ныне здравствующих маргиналов, нуждалось в читателе, в отклике, то-есть — в связи интереса, авторско-читательской органики, необходимости, а не праздного чтива, которым изобилует, вообще, книжный рынок сегодня.
        И журнал стал именно тем полем взаимопритягательности тех авторов, которые являются и писателями, и читателями, и обожателями (по определению) своего босса и ангела-хранителя Очеретянского. Новый журнал рождает клан, семью. У Очеретянского этот клан стал разрастаться от потерянных им Никоновой и Сигея — до вовсе неизвестных десятков корреспондентов со всего постсоветского пространства, а также — писателей-эмигрантов. Растёт круг автуры, должен вырасти и круг читателей. Минималиссимус может превратиться в олигарха.
        А теперь — о содержании этого «прибедняющегося» журнала. Корни: русский авангард начала века — во-первых, во-вторых — кровавые 30-е.
        Помним — все кровавые!
        А посему, говорить о «моде на авангард», по крайней мере, глупо.
        Не было никогда такой моды — были трюки и эпатажи в каких-то мгновениях истории, и был ход, крестный ход художников сквозь кровавое время. Поэтому во времена теперешние многое рядящееся в тогу авангарда, частенько сдаётся мне скучной гримасой, позой, не более.
        Очеретянский же обращается к истокам подлинного авангарда, пытаясь поднять древко стяга, оброненного легковесным временем на задворки истории. Не рано ли? «Ad Marginem» — «Черновик» вовсе не символ чернухи, а именно гримаса оболваненной толпы, народа, перекрасившего по указке железного жлоба Чистовое в Черновое.
        Насильственная перемена имён восстанавливается пере-переменой «Черновика». Я — черновой, а вы-то кто?
        Ныне, в Киеве — стольном граде, дремлющем в вечном сне вечного дачничества и социальной страхонаркомании, возникло странное издание «Иные». Будто издатель, спавший доселе богатырским сном, вдруг проснулся — «какое утро в конуре?» — «а не пора ли нам взяться за маргиналов от психопатологии?» Будто все мы не были, без разбора, диагнозов и справок, помещены в огромный дурдом! Сборник получился неплохой, открывший как вовсе незнакомые имена, безусловно одарённых людей, так и известных шестидесятников. Получилось. И лучше поздно, чем никогда. Такая уж планида спящего города.
        «Черновик» проснулся вовремя. Приняв за основу очень левую болезнь в литературе, доселе осторожно обходимую школьно-академической критикой, Очеретянский насытил свой журнал не «классмейтами 7-го Б», а континентом культуры людей, разбросанных по всему свету, доныне исповедующих религию свободы и неприятия уравниловки всех мастей и сортов.
        Черновое для до-, как и после-, совдеповского социума нашло пристанище в отхожем месте, которое принимает всех и каждого... Собор неслиянного сливается в расплавленную массу кипящего металла ли, свечения... алхимия, замешанная на нашей больной и больной истории...
        О чём же вопли обитателей палаты «Черновик»?
        О разном. Смешаны они (не путать со «смешны»).
        Это прорывы в пост-постфутуристические пространства.
        Хотя можно и по-иному, и поточнее.
        Как сказал некий автор: «Мы не ждём Апокалипсиса, мы давно пребываем в нём».
        Автура «Черновика», очевидно, пребывает в Апокалипсисе.
        Это и есть — визии и репортажи из нашего инобытия, псевдобытия, до- и после- бытия, и всё же ещё и Свето-Духо-Бытия.
        Расстрелянное поколение сменилось «задержанным», растянутым во времени. Странное дело, иных уж нет, но кто остался, длящейся волею своею перешагивает во второе тысячелетие и взращивает культуру, обречённую жесточайшей социальной машиной физической и духовной профанации.
        Культура, как ни странно, продолжает дышать, приносит плоды и — побеждает.
        Экивок в сторону: а что, кроме Очеретянского, никто и ничего не взращивает? Он — единственный и неповторимый?
        Дай Бог здоровья всему произрастающему. И новым «левым», и «правым», и «напомаженным», и «отутюженным», и «позолоченным», и — «расписным». Речь идёт — о заброшенных, и изначально, и извечно оставленных. О Метафизике, если угодно, которая изливалась, высвечивалась и пребудет вечно.
        В «Черновике» — черно, но не чернушно. В причудливых графических знаках вновь просвечивает визия напряжённо-драматического, но никак — не пустоты, и не праздного украшательства. Сбывается начертанное в начале ХХ века. Плотность, рельефность слова (слова-символа, слова-мифа) — чрез Белого, Джойса, Пруста (в ярчайшем проявлении) — выплеснулось визуальное чудо — кинематограф. Кинематограф же ещё более воспитал в детях века зримость образа и СМЕШАЛ слово с графемой. Отсюда БРЕД Очеретянского о Смешанной технике! Слово «бред» следует разуметь здесь в смысле родовой интуиции автора «Черновика», неоформленной (да и не могущей пока быть оформленной!) фундаментальной теорией. Ибо интуиция родовая — пока выше сознания, она в схватках, она — в органике всей нашей черновой жизни, включая и биографию самого маргинала-эмигранта Очеретянского.
        СМЕШАНО ВСЁ, И ЗАМЕШАНО БЫСТЬ ДОЛЖНО РАДИ МОНОЛИТА ГРЯДУЩЕГО, РАДИ СООБЩЕСТВА МОГУЧЕГО НА ПОЛЕ АПОКАЛИПТИЧЕСКИХ ВИЗИЙ В СЛОВООБРАЗАХ НАШИИХ!!!
        Иначе говоря, уникальный графико-словесный почерк «Черновика» — не случаен, а концептуален, существенен, принципиален не только для автора-родителя «Черновика», но и типичен для времени нашего. То, что проглядывается в единичных порциях и изданиях, в десятилетии журнала вызрело и продолжает крепнуть и усиливаться. И дело не в авангардизме названий и ссылок, а в сути назначения, или точнее — предназначении издания — обнаруживать сущностные визии и интуиции

СМЕШАННОГО БЫТИЯ НАШЕГО


        В руках у меня — 14-й номер.
        В памяти — недовольство учёных мужей: несовершенствами композиции журнала, недостаточной обоснованностью теорий. Господа, видимо, забывают, что минералы и самородки страдают той же неизлечимой болезнью, а неоновая реклама лас-вегасов куда ярче и «истинней» лунного света. Кому что. Выбирайте, господа!
        В руках у меня толстые тяжёлые в своей светящейся прозрачности «Черновики» — Светляки. Плод новоявленного мичуринца апокалиптического времени — Очеретянского, сведшего и СМЕШАВШЕГО неслиянное и несовместимое в континент безызвестных отщепенцев-индивидуалистов, живущих, тем не менее, как и во всех тяжких мира сего, так и во всех светлых духа вечного, всеобщего, животворящего.


  следующая публикация  .  Черновик  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Проекты:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service