Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

к списку персоналий досье напечатать
  следующая публикация  .  Леонид Зорин  .  предыдущая публикация  
Между Юпитером и быком
О романе Леонида Зорина «Юпитер»

10.09.2008
Русский журнал, 12 ноября 2003 г.
Досье: Леонид Зорин
Леонид Зорин. Юпитер. Роман. - Знамя, 2002, № 12


        Человек без шеи Клавдий написал плохую пьесу в жанре не то коллажа, не то композиции - но никак не трагедии - о большом, но очень плохом человеке.
        Известный актер, чье амплуа - гиганты духа, на самом деле - тайный неврастеник. Его лишил отца этот очень плохой человек, принесший беду во многие дома. Актер прочел о герое все - поэтому пьеса, состоящая из обрывков документов, его раздражает.
        Он должен сыграть этого монстра –

         «Но как играть? Я в этом вурдалаке не вижу ни единой человеческой черточки. Стало быть, это невозможно. «Ищи в злом доброе». Благодарю вас. Кто ищет, тот найдет, разумеется, но только не я и только не в нем. Автор обязан любить героя. Всякого. Но актер - тоже автор».

        У неврастеника есть тайное пристрастие к уединенным уголкам и записным книжечкам. С его героем было отчасти то же самое - только без книжечек. Жена-психолог находит для него способ войти в роль - через эту точку соприкосновения, которая дает возможность переписать плохую пьесу плохого драматурга, которому нельзя отрубить голову.
         «Как видите, нехилый тандем - манипулятор и молотобоец». Это про театрального Главного и драматурга без шеи.
         «Он был прав правотой гиганта». Это про монстра-героя, которого в романе называют Юпитером - символическое имя, собирательный образ носителя власти, черты которого есть у всех этих быков: у Главного - «матовый голос» на людях, у драматурга - брутальность, у актера - известность и роль, которая постепенно разрушает его хрупкую психику, потому что:

         «В придуманной жизни возможен смысл, в реальной - он давно упразднен».

        Стихотворение Мандельштама «Мы живем, под собою не чуя страны« разбирает еще Юпитер-герой, когда-то писавший стихи в кавказской тостовой манере, - а Юпитер-актер раз в месяц ест в ресторане «Яр» поджаренную гречневую кашу с севрюжиной вместе с брошенным в подростковом возрасте сыном. Там сын однажды говорит ему о гигиене памяти.
        Гигиенично кое-что не помнить, вернее - не вспоминать. Вероятно, поэтому сын простил отцу свою детскую травму - уход от его матери к другой женщине, врачу-психотератевту.
        Ветхий и Новый завет сравнивает еще Юпитер-герой, но кто говорит с женой на следующей странице, положив руку ей на круп, - уже непонятно:

         «- Подчиняйся, - говорю я негромко. Негромко, но, однако же, веско».

        У психологов есть такой тест: перед испытуемым кладут двадцать рисунков. На первом из них - кошка. На двадцатом - собака. На каждом из рисунков между кошкой и собакой - стадии плавного перехода рисунка кошки в рисунок собаки. Тестируемый должен найти, на каком из рисунков, лежащих посередине, кошка уже не кошка, а собака.
        Точно такой же тест раскладывает перед читателем Зорин: между быком и Юпитером - фрагменты текста, имитирующие дневниковые записи. Этот текст представляет плавный переход одной сущности в другую.
        По-моему, актер становится своим героем, уже когда трахает девочку-актриску с «зубастыми глазками» из мести жене-психологу, которая читает нотации, «как будто я все еще пациент, пришедший на прием в ее клинику», вместо того, чтобы безоговорочно и преданно взять его сторону в конфликте с Главным. Впрочем, жена - а жене виднее - замечает: «Характер твой угрожающе портится».
        Однако - «в моменте истины истине предпочитают момент», от прозрения истин люди возвращаются к обычной жизни, в которой моментов истины становится все больше. Жизнь актера все больше подчиняется маске, которая прирастает, вжимается в его лицо, врастает под кожу.

         «Выбор стиля - выбор судьбы. Основа всякого стиля - ритм. Но, разумеется, это слово по своему содержанию шире и объемнее, чем принято думать».

        Юпитер становится величественно бескомпромиссным и безапелляционным, невыносимым для окружающих, результат - «Ну вот и один. Как крест в степи. Один. Без жены, без подружки, без сына. Без друга». Потому что каждому из этих людей указал Юпитер их место.
        Жена ушла к другу, причем сама попросила друга сделать ей предложение - в присутствии мужа. Подружка с лестницы скатилась, стуча каблучками и всхлипывая. Сын-победитель обиделся, что отец не выменял бы его на фельдмаршала.

         «Наконец-то свободен. Свободен, как Мартин Лютер Кинг. Естественное пребывание в мире такого господина, как я. Свободен. Сам по себе. Один. Совсем один в Валентинов день».

        Леонид Зорин мастер находить героям имена.
        Донат Ворохов, или Юпитер-актер, - вспоминается и Донатас Банионис с монументальной лепкой лица, и актриса Волохова, любовь Блока, вызвавшая у поэта один из трех неодолимых выплесков иррационального, о которых он писал в «Записке о «Двенадцати»«: «в последний раз отдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907 или в марте 1914».
        Сын, Виктор Ворохов, - «в голосе тот же смешок победителя».
        Друг Матвей, безотказный и скромный гений второстепенных ролей. Размышление Юпитера-героя о Новом Завете подсвечивают символическую ауру этого имени.
        Клавдий Полторак - что-то римское, усиленное и подчеркнутое, но одновременно срезанное под макушкой значением дроби в корне - больше, чем один, но не целое два, а только полтора - и малороссийским суффиксом, венчающим «фамилие такое».
        Глеб Пермский, Юпитер-администратор, который разбередил, поманил... Хоть славянским шрифтом набирай, тем самым, где «с» похожа на шлем.

         «Но в этой пьесе...
        - В монтаже, а не пьесе. Пьесой его называет автор».
        Конечно, не «автор стихотворений».

        Метафоры прозрачны. Бездарный, а точнее - безличный, коллаж-монтаж - это история, в которой «... жизнь без отца невыносима». Которой мощная личность придает качество трагедии. В которой:

         «Любое общественное мнение уже по природе своей истерично».

        И в которой еще долго пятого марта фанатичные старики собираются для демонстрации - вы еще помните такое слово? А само действо? 7 ноября, 1 мая, плакаты, портреты... Известный актер пытается помочь дряхлому сталинисту нести портрет «отца народов» - не дает, сцепляется с таким же дряхлым диссидентом, какая-то из этих мощных личностей отправляет актера в больницу с черепно-мозговой травмой...

         «Бывает, что люди думают сходно, а чувствуют разно - вот это беда!»

        Я думаю сходно с Зориным - и о личности, и об истории, и о стране с ее стариками, пожилыми и молодыми людьми, и о Юпитерах всех мастей я думаю так же, как Леонид Зорин. А чувствую...
        Чувствую, что роман всецело подчинился публицистическому высказыванию. Что новый Юпитер зажал синтетический, сложный мир - хотя и романный - в схему, безоговорочно подчинил своей цели, своему внятному высказыванию.
        Такой роман не мог не понравиться Александру Агееву, который считает, что литература для того и существует, чтобы ее в этих целях использовать.
        Что до меня - с того фрагмента, где мне стало ясно, что кошка - это уже собака, то есть с шестнадцатой страницы из шестидесяти шести, читать стало неинтересно. Зачем читать, когда все ясно? Ну, разве что за этим:

         «Донат, примирись: все - художники. И на сцене, и в зале. Всем нравится себя уважать».

        Или за этим:

         «О, да, театр никогда не кончается. Театр может лишь начинаться».
         «Актер - тоже автор».

        Или за этим:

         «И полетел, полетел, полетел по бесконечному тоннелю, в который меня со свистом и ветром словно всосал воздушный поток, весь в хлопьях света, как в хлопьях снега. Я полетел, полетел, полетел за грань перехода, за грань перехода, куда-то обратно, обратно, обратно, куда-то на полвека назад, в белую тьму моего зачатия».

        Леонид Зорин - мастер афоризма. Многословие ему не идет. Я думаю, последний абзац своего романа он писал дольше всего романа и муками творчества был мучим, выдумывая эти наивные повторы, больше, чем когда выписывал блестящие диалоги и умнейшие рассуждения.
        Рецензент - тоже автор, к тому же любящий писателя Леонида Зорина и испытывающий едва преодолимый соблазн, описанный Зориным же:

         «Когда разукрашиваешь любимого, потом его любишь гораздо крепче, как любит художник свое создание. Подобная авторская любовь весьма характерна».

        Сдержусь-таки. И скажу просто: Леонид Зорин мастер. В этом бы и Юпитер не засомневался.
        Его проходной роман выдвинут на премию - значит, в романе есть что-то, что выделяет его в потоке урожайного в романном отношении года?
        Кто ищет, тот найдет - разумеется, и я нахожу все, что выделяет его... в букеровском шорт-листе.
        Потому что моя роль - написать на него рецензию.
        Внутренний монолог - ключ к роли, как говорит Донату его друг Матвей.
        Чем не внутренний монолог эта рецензия?
        Чем не ключ к роли благодарного читателя, восхищенного превосходным романом?


  следующая публикация  .  Леонид Зорин  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service