Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Кристаллы песнопенья
О стихах Елены Шварц

26.08.2008
Шварц Е. Трость скорописца. — СПб.: Пушкинский фонд, 2004. — 101 с.


        Это — первая стихотворная книга поэта после изданного два года назад двухтомника, во многом итогового. В «Трости скорописца» Шварц не изменяет своей манере письма и мышления, но все же ее новые стихи — послесловие, постскриптум к прежде сказанному. Поэт пишет так сосредоточенно и одиноко, словно рядом в литературе уже никого живого нет. Как последний поэт.
        Не так давно еще о поэзии Елены Шварц не было опубликовано почти ничего внятного и убедительного. Уста критические немотствовали. Но вот что-то «замкнулось в цепи» и за последние несколько лет появились (отнюдь не в связи с присуждениями Шварц премий «Северная Пальмира» и «Триумф») статьи, подробно толкующие ее поэтическое творчество, написанные Олегом Дарком, Натальей Ивановой, Александром Скиданом, Валерием Шубинским 1 и другими, в том числе и автором этих строк 2. Вероятно, не имеет смысла в очередной раз повторять данные однажды определения. Следует, однако, иметь их в умственном «поле зрения». О танцевальном рисунке стиха, о капризной его грациозности, об особой акустике голоса и оптике взгляда, о дерзости милосердия в стихах Шварц, о ее эсхатологических мотивах, о чувствах жара и озноба, о катастрофичности образов, о своего рода словесной и идейной универсальности — обо всем этом упоминалось неоднократно. Надо иметь также в виду, что любые утверждения этого поэта могут быть и часто бывают опровергнуты в соседнем или даже в том же его стихе. Мысль Шварц движется не линейно, но парадоксально — молниеносной сменой точки зрения.
        Сквозной, упорно повторяющийся в новой книге мотив: продолжение жизни после жизни. Сюжет иконы «Троеручица» — чудом приживленная десница Иоанна Дамаскина — это и есть «трость скорописца», метафора поэтического дара. Это — «верхний», наиболее возвышенный уровень темы. Правда, стихотворение «Троеручица в Никольском соборе» опубликовано в другой книге Елены Шварц — «Западно-восточный ветер», вышедшей в 1997 году. В «Трости скорописца» самого стихотворения о «трости скорописца» нет. Нижний, наиболее макабрический уровень книги задан такими стихотворениями, как «Сломанная кукла», «Заводной город», отчасти «Телеграф улиток». Его мотив — гальванизация, иллюзия существования.

            Как же поломанной кукле
            Взять себя за воротник,
            За нитки, вернуть их в руки
            Тому, кто к сердцу приник?..

            «Сломанная кукла» 3

            На петельке игрушкиной
            Висит обломок хвоистый
            Куриной лапой, мертв...

             «Елка с игрушкой...»

        Стихи, написанные словно сверх отпущенного срока, за гранью прожитого. Дар в представлении Шварц оказывается непрерывнее и, что не менее важно — автономней биографии.

            ...Пока во мне кристаллы песнопенья
            Не растворятся до конца во мраке —
            Я петь желаю.

             «Из Марло»

        Вероятно, поэзия, вдохновение — в наследственном, традиционном их качестве — вчуже так и воспринимаются в ХХI веке — как нечто архаическое, рудиментарное. Вроде магии или молитвы.
        Сердце, выпадая из времени, продолжает отстукивать морзянку боли:

            ...Как телеграфист забытый
            На далеком полустанке.

        И она же — боль — связывает миры:

            Весь этот мир — рудник
            Для добыванья боли...
            ...Чтоб было больше света
            Небесным городам.

             «В шахте»

            ...И стон отчаяния, невыносимой боли
            Преображается в неизреченной глубине
            В молчание любви земной юдоли
            К молчанию живому в нас и вне...

            «Стихи о Горе-Злосчастии...»

        Такие утверждения, конечно, внушены верой. Наличной реальностью они не могут быть обоснованы. Но есть и еще кое-что — интуитивное чувство мирового целого, общего смысла и гармонии. Вопреки очевидному хаосу и земному абсурду.

            ...Иов не сам говорил,
            Горе его говорило...

        Что там рука пишет, что уста бормочут? Поэт как бы сам с удивлением вслушивается в сказанное. Но это не «автоматическое» письмо или дадаизм. Это скоропись вдохновения, почерк самой поэзии. То ритмически пробьется «Двенадцать»:

            ...Ходит, бродит, гуляет
            Белая тьма...

        То, невесть откуда, «Кому на Руси жить хорошо»:

            ...В глухую ночь последнюю
            Тускнеет шарик елочный...

        Или, в неожиданном ракурсе, — черный том, воплощающий личность любимого поэта:

            Утром выйдешь на кухню вяло,
            Пол-яблока, хлеба нет,
            На столе только черный Хлебников,
            Это немало.
            Ешьте, дети, его...

            «Утренний натюрморт»

        Книгу обрамляют две поэмы, или, точнее, два стихотворных цикла: «Гимны к Адвенту» и «Стихи о Горе-Злосчастии...». Как позитив и негатив — снежные, бормочущие «Гимны» и черные, полногласные «Стихи». Предощущение события, Рождества — первые. Вторые — событие, но совсем иное: жертвенный пожар, совпадающий с календарным временем Великого поста. «Стихи о Горе» — это обугленные «Гимны». «...О черное барокко в сердце марта!..»
        Эти поэмы (на мой слух — это все же именно поэмы) намечают две, если можно так выразиться, духовные стратегии выхода из современного тупика.
         «Гимны к Адвенту» полны надежды на грядущее спасение — на спасителя. Он — Орфей ли, Полидевк, младенец Иисус — выведет человека из земного ада. По неземной любви к нему и состраданию.
         «Стихи о Горе…» говорят о цене спасения — о неотвратимой жертве, о таинственном ее смысле. Этим они продолжают тему стихотворения 1982 года, также опубликованного в «Трости скорописца».

            «...Отдай им жизни часть, — она сказала, —
            Отдай им жизнь, как скорпионы — хвост,
            Отдай, что нагрешила и соврала.
            Они съедят...»

            «Спасение во сне от серых судей»

        Жизнь (литература, поэзия, цивилизация) вроде бы уже изжита дотла, до праха, до седой пыли (нередкий цвет стихов книги). Томит усталость и надо бы разве что «...лето лютое избыть...». Родной город тавтологичен, предсказуем, как механическая шкатулка («Заводной город»). Но — есть еще Италия, Нью-Йорк, дальние страны. В каком-то смысле — тоже потусторонний, загробный мир. Но — и здешний, земной. Оживает глаз, расцветают краски, возвращается любопытство.

            ...Битый город дрожит внизу
            Расколотым антрацитом.
            Богом и Музой,
            Как бабушка, нежно забытый.
            Но теплится в мокрой каменоломне
            Фиалковое сиянье...

            «Зимняя Флоренция с холма»

        Какая нежность, какая скрипичная музыка... Навек утраченная, казалось бы, нота Батюшкова и Мандельштама.
        Недоброжелатели, желая уязвить поэзию Е. Шварц, всегда находят под рукой упрек в неровности, неряшливости. (И читали бы отчетливые стихи В. Ходасевича. Литература велика.) А она, эта поэзия — просто непарадная, несветская, естественная. Не черновик — а образ черновика или дневника.         Жизнь духа врасплох. Редчайший случай, когда вера в удачу, надежда на авось — безошибочны. Это, собственно, надежда «на великое Может Быть».
        В новой книге голос поэта кажется приглушенным. Но иногда, в концовках некоторых стихотворений, вдруг прорывается былой львиный рык — как будто меняется акустика, буквально — среда говорения (вода, допустим, — на воздух). «...И если взрастить на горчичное только зерно...» — и вдруг:
            Как раненый лев упадет пред тобой мирозданье.

        Или:

            ...И огонь изрыгну
            Как дракон
            И все, все, все
            Уничтожу.

        Прощаясь, Шварц порой достигает неумышленного эффекта (или все же умышленного?) — обратного заявленному. Так «Прощание с цифрами» — это, собственно, первое с ними после детства настоящее знакомство:

            Четверкою нос обозначился,
            Брови дрожали
            Разъединенной тройкой...

        И, в конце концов, главное сообщение этой необычной книги — благословение сущему. Поэт, поэзия каким-то немыслимым образом оказываются победителями в схватке с энтропией. Порой даже вопреки сюжетному и сверхсюжетному намерению.

            Я буду искать —
            Кого люблю —
            В закоулках вселенной,
            В черных дырах ее...
            .....................
            ...О пламя, бьющее из моего окна!


        Что касается совсем уж личных пристрастий, то наиболее пронзительными мне кажутся «Гимны к Адвенту». Стихи почти нерукотворные, сотканные из бормотаний, легких вибраций звуков, чувств и смыслов. Они объективны и говорят сами, как природная стихия. Голос лирической героини отдален — наравне с иными голосами. И в поэме этой — повторяю, лично для меня — ощутимо такое бескорыстие, в том числе стилистическое, что, читая, думаешь о жизни, о единстве миров, о снеге, о родине и о чужбине — отвлекаясь от себя и от автора.
        Есть поэзия.


[1] Дарк О. Волна и пламень // Знамя. 2004. № 8. Он же. Танец молнии // Новый мир. 2004. № 10; Иванова Н. Последнее покрывало Саломеи // Дружба народов. 2004. № 9; Скидан А. Сумма поэтик // НЛО. 2003. № 60; Шубинский В. Садовник и сад // Знамя. 2001. № 11.
[2] Анпилов А. Светло-яростная точка // НЛО. 1999. № 35; Он же. Жар и озноб // Знамя. 2001. № 7.
[3] Отметим очевидную аллюзию на стихотворение И. Анненского «То было на Валлен-Коски…».
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Последние поступления

01.06.2020
Предисловие к книге Георгия Генниса
Лев Оборин
29.05.2020
Беседа с Андреем Гришаевым
26.05.2020
Марина Кулакова
02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service