На грани муравьиногоПроваливаться на грани муравьиного почти смешно
— я и земля —
сырость невинность
Над нами серая дымка облака́
Белые розы цветут Обманчиво Справа туман — за ним пробивается янтарное око мерцает Расскажи про жабок они квакают на дороге пустых измерений Расскажи свою сказку Изложение в линиях — добрые змеи шипучие хищные проникающие
А ты А ты Храни своё сердце
Жертва — из загробной печали Подпиши. Здесь. Печень — да. Почки — да. Сердце — да.... дададада.... В неровном росчерке твоё согласие... Ещё одно доказательство присутствия. Когда раздавались имена
буквы бились друг о друга в предчувствии словно рыбы в сети. Некоторым буквам
удалось убежать. Свобода из-под гнёта значений. Лови — не поймаешь. Как и мертвецов оставивших укрытия.
Они ловко заметают следы. Нам бросать взгляды в небо. Мама ловила меня во дворе — босоногую — ночная рубашка развевалась как флаг —
— Кто может сопротивляться такой силе призыва — Молча не открывая глаз освещённая лунным желанием. ....Оглушительно — в этом пространстве обозначать и скрываться
В рождение крик и молчание ищут
Сын родился исчезло стремление к белой силе в кармане тьмы Сын так часто молчит Тшшшш Кто там удивляться
Почувствовать молчание, шёпот — стать прозрачным неопре делительным Затаив дыхание Мы — ветер Тшшшшшш Я чувствоватьлипкостьсловвоздушностьикаменистость
Говори ясно говори ясно хватит жевать слова
Вытошни их и их не за
Сплюнь через непонимание Через окно снова что-то что я не могу разглядеть
В растерянности перед миром
В глазах твоих что-то что я не могу разглядеть Слова доходят с замедленной скоростью А дачка́ Фросечка кветачка
— «Мама хачу памяняцца з табой галасами. Мне так падабаецца твой».
Я не магу даць гучанне і ў меня дрэнны слых, а аб сэнсах я зусім нічога — ничего, хопіць, хватит — но я люблю
двигаться под музыку.
Резко.
Линии на холсте — резкие. Иногда плавные. До отвращения. В небе — резкие. Иногда плавные. Облака. Сейчас я отвлекаюсь. Я люблю проживать. И невместимость....?
Это как невесомость только наоборот?
умерла соседская женщина там прямо за стенкой лежала в гробу мне пять лёт острый нос её возвышался она ли могла улететь? каменная несокрушимая сто лет это много или мало? это ли мера дыхания? это ли знания об огне и начале? Нам ли не плакать. Утешь меня если сможешь. И я и я Мы будем говорить на пальцах. Все встретят нас. Все передадут. В безопасное место ....а это.... вторгается в пространство с выпученными глазами
— нет, конечно.... ....прекрасными?? и.... нет, конечно....
вторгается — терзать его ...тело.... любить.... нет нет не стервятник
безымянная птичка.... вторжение неизвестных объектов луна там между домами.
* * *
Это было так неумело
Даль исчезала
Потом проявлялась
Всадниками рвущими скорым движением линию горизонта
Цветками тянущими податливые губы к облакам Оставалось спросить как я здесь очутилась
Всё что свершилось — ни сон, ни дыхание
Шрамы расправились
Точка вальсируя искала новое место
для благого начала Сколько в карманах места для счастья?
Там каштаны блестят после дождя
словно награды
Здесь солнце крадучись занесло луч как самурай меч в последней борьбе Как жить с огнём разъедающим внутренности
сжатые как душа перед прыжком
Миг встреченный и позабытый
разрезает время ржавым ножом
Ещё немного и коснёмся руками
Нам ли не знать холод острых краёв Хор чаек сводит с ума настойчивым смехом
Давай сдуем корабли с чёрными парусами
И эти белые контуры на взбухшем асфальте
Тоска по сумеркам
Ты думаешь этот асфальт трескается от несчастий?
Земля сохнет от проклятий сплюнутых через плечо?
Дома оседают преклоняясь перед червями и змеями?
Люди кричат страшась захлебнуться в трауре тишины? сброшу имя как снег
откроюсь летнему солнцу
вдохну память
её влажные травы
вьющиеся к небесам
из каменных маток — серых, неотделимых тут живописные потные
в скользких потоках
в огоньках блуждающих
на грани неверия
в точках исчезновения назовём это местом, назовём это
страной
обведём очертания
го́рода, пепельных лиц что лишит нас ответного действия
протяни кулак к небу
поведи ресничкой
облегчая отсутствие навыков
приспособиться к сухой пуповине
брошенной за столом где никто не смеётся чёрные анемоны
обезглавлены в горбатых горах
чёткость созвездий
выжигается на леденеющей коже
купола́ для прикрытий
жалоб и преступлений скрюченные плакальщицы
бегут в беларусских полях
в моей голове
в случайной святости
дух Авраама бродит в городах и пустынях
в поисках жертвы, в поисках сна отделяя прах, цветочные камни
вот оно, время признаться, стать поражённым?
следить за ненужностью, за пустотой —
изуродованные, приголубленные
сумерками жгущими кожу
приумножимся в отражённой сетчатке
в любви и радости
* * *
Говори о свободе
жадными губами
триллионы звёзд слушают тебя
Говори и присутствуй
день везёт мертвецов
в белом белом смирении
тушь, ромбики из облаков
в сеточку воскресенья
лживые понедельники
ты выглянь и спой
уподобься святостным птичкам
день как тень прибывает
узники стучат без остатка
ты выглянь и спой
в почке присутствия —
переработанный свет
стон обитания
лживая тишина
синие парашюты
Сказка ветра
Там на горе стоит человек
Называет сор сором
И свет светом
Птицы пересчитали его волосы
Плетут из них гнёзда и рыболовные сети Ты отражаешься в малой росинке
Ели дышат тревожно
в первых осенних порывах
Солнце перебегает из утра в ночь
как беглец вечно ищущий кров Сегодня слова как цветки
Блестят
Распускаются
Полнятся влагой
Оторвались от корня
сжимаясь до безымянности Я бы хотела окунуться в молчание
как в купель
где вода приняла слово за веру
и веру за слово
где отражение лишь отражение
и любовь не ищет оттенков и оправдания Я слушаю ветер
растворяясь в присутствии
Из воспоминаний ветер водит хоровод
украшая их жёлтыми листьями
и порой страшно смеясь Я много раз видела фильм про одного человека
который хотел снять как начинается ветер
Он ждал и надеялся
приручить ветра начало на киноплёнку
Вдыхал песчинки пустыни
в своей сказке ветра Там к нему пришла старая женщина
Нарисовала на песке что-то такое
Поднялся сильный ветер
Это было началом
Песчаного танца
Женщина получила в дар
два механических вентилятора
за те чудеса Я бы могла назвать себя оберегателем
моей спящей маленькой дочери
но я не знаю ни входа ни выхода
Я смотрю на её лицо безмятежное
в долинах свершаемых снов
Я в присутствии ветра
его сказки расцветающей осени
где приветствие плачущих призраков
Земляной человек
Там земляной человек
машет руками
в избытке ночи
Облака на его плечах подобны сну
Горячие угольки под голыми пятками
Птицы впиваются в волосы
ища отомстить День никак не разрастётся
перебивается жемчугами
Слова слетают с ядра
пробиваются по кровотоку
Земляной человек говорит —
листья дрожат
прикрывшись святой ложью Если б сердцу быть как младенцу
в его первом вдохе —
свежесть полей и небес
в животе мотыльками
Белые кольца зависают в ветвях
И сама луна висит большая белая
над земляным шёпотом
над земляными глазами
* * *
Ты встанешь и пойдёшь и придёшь не придёшь и поймёшь не узнаешь
лепестки ш ш ш и ха и прошепчут они
тени вечерние словишь — и и
иих бездомных улиток
переступишь пройдёшь перепрыгнешь оставишь и горбатого города звуки по голове по рукам расписными сосульками
Беги город верблюд в ночь где звери смеются над своим неумением быть скрываться в тени нежных деревьев
их бег дикий по открытому сердцу и люди как пряники в кроватках торчат на подушках неразличимые в присутствии тьмы
Ветром опознанные и духом и тихим дыханием как дыханием тихим океана большого из тоненьких слёз и синих волнений пока даль очертаний и любви светлой близь жёлтым теплом в миндальном и хвойном
* * *
Мира Мира оно расширение
Музыка льётся нежно как праздник снежный воздушный пальцами тонкими неописуемо пока отражения тихими реками принимая глаза губы морщинки и локоны локоны и дыхание просто дыхание до тихой дрожи присутствия о котором не рассказать никак не расскажешь не передашь не отразишь может мгновением во взгляде увидеть и видеть притихнув и птицы
радуясь птицам уменьшенным увеличенным крыльями и пению пению в котором встречаемся и ждём тихо встречи и где-то под звёздами дыханию необретённому
Пыльце летней рассеянной среди гор где всё дышит и дышит провожает впускает и расширяется сон ресницами в ночь где прибежище ветра и мотыльков перелетающих.
* * *
когда будешь говорить «изгнаны»
не бойся ни холода ни правдоподобия что запомнится: лёд или цвет? преследующие ароматы — ваниль снег ваниль снег не то чтоб обречена
не то чтоб унижена
не то чтоб разорена не то чтоб обретение среди нерешительности
в этой среде обитания
пропадать и любить суровый ветер
покусывая кожу
обращая к побегу как обессилевшая гусеница
по пыльным ступенькам
в поисках тепла
в поисках света найди меня вновь
|
