в биоразлагаемом пакете:у юго-западной кромки воды
можно, постукивая по бетону
смоляным каблуком-иголкой,
накормить от цельного зерна
забывшую улететь уткомышь,
а на том берегу, если догонят,
утопят на месте и за меньшее. у меня в волосах завивается
деревянная лестница, у тебя
волны к волнам с захлёстом
пристёгиваются на камешки.
в нескольких заборах от нас
таких убивают, и что делать?
не давать себя переплавить,
не вливаться в топку толпы,
держать дистанцию не ради
отказа от соприкосновения —
в предчувствии заполнения.
в шевелящемся пакете:
скажу я вам, не всё хаотично
в их броуновском движении.
беспорядка тоже хватает, но
вы не поверите, сколько там
перемещений, направленных
исключительно на то, чтобы
ограничить свободу другого. это нам поведала одна очень
смелая частица, она недавно
вернулась после внедрения и
проходит восстановительный
отдых в нашем шевелящемся
не то на ветру, не то от ужаса
пакете; мы слушали, замерев
на своих волнах, представив,
как она под тем прикрытием
долгими молекуло-минутами
толкалась, плакала и думала.
в пакете с инкубом:
сон неглубок из-за странных,
еле поддающихся пересказу
отношений с кем-то заведомо
тебе известным, но только до
пробуждения, а после понятно,
что нет у тебя таких знакомых.
это инкуб, жалуешься дочери, нашёл кого навестить в конце
рабочей недели на склоне лет.
а она отвечает: так он пришёл
ко мне, а Марик его не пустил,
прижал лапой к твоей кровати.
Марик наш скоро два года как
мёртвый кот, маленькая урна
с его прахом на верхней полке
углового шкафа, может иногда
ночью выйти, придавить лапой
непроворного инкуба и урчать.
в экспериментальном пакете:
«от каждого по способностям...»:
общеизвестные два завершения
выглядят слишком расплывчато,
а правоконсервативный вариант
«каждому по достигнутому статусу»
и левый «каждому по разнарядке»
примерно одинаково унизительны. эксперимент, собственно, таков:
находим молодой, не отягчённый
знанием оригинального текста ум
и формулируем запрос на предмет
возможного продолжения фразы.
с той же целью можно обратиться
к малоопытному искусственному
интеллекту, или же остановиться
на своём «каждому как повезёт»,
но если вам интересен результат,
то пожалуйста: «каждому по коту».
в вечернем пакете:
бывший день, ни единой кошки,
надцатые числа осени, низкие этажи,
прямоугольные порталы в черноту
окон, чей-то слабый плеск внутри
полотняного стаканчика пижамы,
что касается зла, участились случаи
подмены противовеса посильным противоходом: кувшин с вином,
неизменная красная салфетка
на глиняном горлышке могла бы
податься для разнообразия
в жанровое кино и тару свою
с собой прихватить в качестве
сообщающегося сосуда, чтобы
уровень фонового ужаса среды
окончательно и бесповоротно
перестал быть тайной, но нет,
лишь подмигивает уголками.
в пакете с Акрополем:
по тавернам и на площадях
поют и жалуются: не за что
зацепиться, всё так зыбко,
флаг с флагштока в полное
безветрие мокрой тряпкой
падает, да и сам флагшток
чувствует себя неуверенно; но что если все мы когда-то
были задуманы храмовыми
колоннами: если не держать,
разбрестись и искать, на что
самим опереться, принимая
горизонтальное положение,
если скатываться с холмов
в лабиринты старого города,
рассыпаясь в известь и шум,
то секунда — и человечество
не храм, а руина с табличкой.
в чёрном пакете:
воспоминание, в котором ты
отворачиваешь кукле голову
и ничего не находишь, кроме
тайного лица, его не покажут
ни в каком магазине игрушек.
в дымке неотделимости от т
прячется маленькая живая д. живая д устраивает по углам т
кинотеатры для паразитов под
открытым небом, оно же вход,
запасные выходы присыпаны
в любую погоду отравленным
недоумением, с которым тебе
в юности кажется: вот идиоты,
а они убегают умными лицами
внутрь себя, а злыми, тупыми
и страшными — смотрят в мир,
как голова той куклы и как ты.
в белом пакете:
больное горло улицы покрылось
бледным налётом и онемело, его
наводнили вольные и невольные
стражи порядка; ближе к выходу
на поправку придётся заговорить
и с ними кому-то, пусть это будет
глубокий сугроб в форме девочки: как твоё имя? каждый раз, когда
раздавали имена, меня тихонько
тошнило от происходившего; где
ты живёшь, девочка? мой адрес —
влюблённость в очень сложный
мир без бога; откуда ты пришла?
вам никогда не вернуть меня ни
горю ни радости, ни богатству ни
бедности, ни болезни ни здравию,
ни городу ни, прошу прощения за
неприличное слово, миру; никому.
в пакете из невода:
неслучайно придумано
задать ей три желания,
просить золотую рыбку
о наступлении ясных и
предвиденных времён,
о доказательной этике,
бурных перепроверках. налево, направо, прямо
пойти или не двигаться,
мелкое, убогое, нежное
нерасслышанное слово
хрупко встретится тебе.
корыто ли оно, копыто,
разбивает или разбито,
почему не даёт ответа,
что делает, кем забыто
во рту, фаршированном
холодной кровью света.
в пакете с призовой игрой:
она нарочно берёт самый большой,
просит приготовить очень горячим,
чтобы сидеть и тянуть-потягивать
время, и говорит: уже пару-тройку
лет, может быть, немного дольше
я как будто живу не первую жизнь,
данную при рождении; вот смотри, любое планирование превратилось
в свою противоположность: когда
или где, не предвидишь, но тревоги
по такому поводу не испытываешь
и вообще, по утрам просыпаешься,
руки-ноги рефлекторно дёргаются
в поиске обязательной программы,
а она пропала, и теперь происходит
как бы призовая игра; я думаю, что
на это ответить, и уже сомневаюсь,
был ли наш разговор; кажется, нет.
в пакете с усердием:
учёные при томографе
наблюдали, что делает
предполагаемая угроза
безопасности с мозгом
наделённых властью и
богатствами мира сего.
что же они там видели: набухает серой слизью
правое миндалевидное
тело глубоко под корой,
расцветает январскими
прямыми попаданиями:
в белый свет как в снег,
в тридцать третью зиму,
в рыжего боевого кота.
правая амигдала, курва,
имя ей в древнем языке
значит «усердствующий».
в самодельном пакете:
разъясни мне на пальцах, как
щёлкает насекомый замочек
ледяного дома в цилиндре из
позапрошлого века; перенеси
шёпоты первоцветов, полную
охапку, через порог; засыпая,
скользи, сколько хватит сил, в чуть волнующемся молоке;
повтори по три раза каждый
анекдот о том, куда опадают,
по ком шуршат листопадные;
но не произноси более таких
слов, как «ближе к зиме» или
«скоро лето», — на самом деле
времена года сменяются там,
где им за это ничего не будет,
в наших краях давно пора бы
выражать свои мысли яснее.
в свёрнутом пакете:
окна отвлекают внимание своей
несравнимостью от присутствия
во дворике живых и вкопанных;
пересчитать живых не проблема,
если придумать, как их удержать
на местах, а вкопанных сложнее,
вкопанных больше, чем кажется. дамы и господа, вкопанные или
живые, кем там кого посчитали,
покупайте нежнейшие рулетики
движений воздуха в сердцевине
пыльного песчаного столбового
завихрения, покуда не оскудели
альвеолы беглого дикого вепря,
чьё последнее дыхание несётся
не куда-нибудь, а в наш дворик,
ещё можно успеть развернуть и
погадать на внутренних линиях.
в узкогорлом пакете:
обезьяна,
как видим,
успевает
не только
отложить
в сторону
камень, но и схватить
гранату,
если к ней
подойти не
с обычным
пакетом
обезьяньих
разборок,
а с целью
сотворить
человека.
в невидимом пакете:
проспект противолежит
зоопарку, его хвостовые
позвонки так похожи на
два-три часа до встречи
с тобой, и пора вильнуть
им навстречу, например,
округляя стихотворение, теряя его незадачливые
десятые, бедные сотые
доли, как теряется лицо
и как оно забывает, где
оставило свой овал, тот,
в котором лежала игла,
которая помнила слово,
сказанное ранее в ушко
её игольное, — потайной
приветственный взмах,
истончающий позвонки.
в опрокинутом пакете:
вспомнив подвижные
игры своего далёкого
детства, упавший луч,
первый среди многих
цепных явлений утра,
отрицает падение, до
последних очевидцев настаивает на версии
глубинного залегания,
внезапного вылета из
ствольной земной оси.
от пепельных гаданий
на древесном волокне
тянутся неподатливые
на разрыв, считанные
снизу вверх упования,
взывая к продольным
невозможным мирам.
в пакете с наставлениями:
не путай проблеск и отблеск;
не просто оставь, а привяжи
к дереву; не складируй снег
на газоны, вот же табличка;
не упускай ни одного случая
наглядеться; не верь в того,
кто мог бы препятствовать. не увлекайся письменными
разоблачениями: максимум
полстроки и обратно к себе;
сегодня вечерком пройдись
в сторону леса — убедишься,
насколько он тих и мрачен,
как если бы все окрестные
дриады повыходили замуж
за ментов и умерли с ними
в один день; сделай вывод
о свойствах военных тайн.
в пакете с образом будущего:
необходимость иметь
образ будущего очень
переоценена, как мне
кажется; за всех не, а
у нас такие образы по
улицам ходят, в лифте
спрашивают, на какой этаж поедем, сами же
и отвечают, тебе, себе,
неясно, да и какая им
разница, куда нажмут,
туда прямой наводкой
вместе и отправитесь:
возможность увидеть,
куда тебя ведёт образ
будущего, — это своего
рода привилегия, дом
для памяти; с лифтом.
|
