Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Стихи
Поезд. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Поэты Самары
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2020, № 40 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Переносимая грусть

Филипп Николаев (Philip Nikolaev)

Журавли

Деревенским шестилеткой
Рамакришна брёл как-то
вдоль рисовых полей
с лукошком воздушного риса.
Вдруг в небе сложилось огромное
тёмное облако. Глядя, как оно
заполняет собой небо, он заметил
клин белых журавлей,
летящих под той чернотой.
Так поражён был он их видом,
что упал в обморок,
а воздушный рис
разлетелся по воздуху.

Молодым человеком я приехал
с далёкого севера в Камарпукур,
к тем самым рисовым полям
или подобным им, но в небе
не было ни тучки.

До поры до времени.


Вспомнилось

Бегая сегодня по делам,
я вышел из метро на станции
«Проспект Ашрама Рамакришны»
и внезапно всем скелетом
вспомнил, как я однажды
жил здесь две недели с монахами
четверть века назад,
постигая праведную жизнь.
В те дни тут была лишь грунтовая дорожка.
Погоди, говорю я рикше, а не тут ли поблизости
храм Читрагупты? Ну, бога, который
ведёт записи, знаешь? Рикша
глядит на меня как-то странно
и отвечает: Да, вон там. Тебе туда?
Да нет, говорю, мне в Пахаргандж.
Подыскиваю жильё для друга.
Садись, говорит он, и везёт меня,
вздымаясь и опускаясь на педалях,
а Читрагупта, благосклонно взирая,
записывает всё.


День отца

Зная, что День отца изобрели маркетологи
в стремлении разлучить нас с нашими
многострадальными доходами, я тем не менее
жду битый день, как идиот, чтобы проснулась
моя восемнадцатилетняя дочь. Вспомнит,
не вспомнит? Так точно,
я не лучше, чем любой другой отец,
ни малейшего превосходства над остальными.
Сижу, пишу стихи — тили-тили трали-вали
и ля-ля тополя — и всё жду, и жду, и жду...
И вот просыпается, я её слышу и думаю себе:
«Проснулась! Проснулась! Проснулась!»
(Идиот идиотом.) Не забыла, родная, помнит.
Крепко меня обнимает, никаких там
«С Днём отца тебя, дорогой папа»,
никаких подарков (правильно, не траться),
просто говорит: «Я так тебя люблю,
хоть иногда и ору на тебя!» —
«Ничего, бывает. Спасибо». Слёзы
в дурацких глазах, во всех четырёх,
так что вдруг ни зги не видно. «Бывает», —
говорю я. Что ж, спасибо и тебе,
маркетология (я вынужден признать,
не так уж ты дурна), за то, что ты,
эксплуатируя в целях наживы
нашу человеческую природу,
делаешь это таким образом,
что обрыдаться.


И не такое бывало

Как сообщает сюжет в ленте,
г-н Басу, 41-летний житель
индийского города Бенгалуру,
взял в жёны крысу, которую считает
реинкарнацией своей первой жены,
погибшей в автокатастрофе.

Г-н Басу, отец четырёх малолетних детей,
был совершенно разбит горем.
Но прошло несколько месяцев,
и к нему на порог пришла крыса.
«У неё были глаза и нос моей жены», —
говорит г-н Басу, сразу
и без малейшего сомнения осознавший,
что это она.

«Я предложил ей
любимое печенье жены, и она ела
именно так, как ела бы жена».

Была мгновенная взаимная нежность,
было знакомое выражение глаз.
Г-н Басу посовещался со жрецами храма,
те одобрили брак и совершили обряд.
Так произошло воссоединение супругов.

Смейтесь же, любящие смеяться,
и негодуйте, кто любит негодовать,
и трындите назидательно своё, вы,
обладатели единственно верной религии,
с позиций подлинного знания и здравомыслия,
неспособные и помыслить о том,
чтобы жениться на крысе.

Я б хотел знать, как они там теперь,
но лента молчит, наша энтропия
ушла далеко вперёд, и о них забыли.
В моём воображении они мне видятся
живущими долго и счастливо
в какой-нибудь укромной избушке.

Я только надеюсь, родная,
что вопреки и наперекор всему
всегда буду за тебя держаться
с такой же безумной верностью
и слепой верой перед лицом смерти.
Я только надеюсь.


Подсчёт

Исключительно увеличиваясь, число бывших друзей
в конце концов превосходит число остающихся.
Прямо перед этим наступает момент,
когда число бывших друзей или
точно равно числу друзей
остающихся, или
отстаёт на
единицу.


Не гони эту мысль

Быть тем, у кого
сплошь одно ничего,
теневой стеной, где зигзаг осы.
Океан здесь пробирает до печёнок
и меня, неумолимо волнуясь.
Вот тебе пример невозможного.
Отсюда нет ни малейшей
возможности позвонить тебе,
сижу без связи, так надо.
Звякни мне позже точка ру.
Здесь уместнее было б умолчать,
что и кто мы суть, где, кого-что созерцаем,
хотя было б ошибкой и обнаружить,
да и преждевременно,
прощальную температуру отбытия.
Изловчимся лучше
крепко поцеловать в лицо
существование. Не гони эту мысль.
Остальное само
обдумается за вечность.


Переносимая грусть

Когда я спрашиваю —
не чужих людей, а близких друзей, —
как у них дела,
они охотно говорят мне,
или, допустим, неохотно, поди знай,
но притом большинство из них
сами о том, каковы мои дела,
не спрашивают.
Ближайшим я всё равно сообщаю,
пускай не спрашивают,
а остальные, вероятно, так и не узнают,
и это для меня новость,
ведь когда жизнь в порядке,
этих пустяков не замечаешь.
Однако оно и понятно,
поскольку все мы уже достигли
определённого возраста,
и каждый и каждая из нас
сражается со своим личным участком
хаоса. Никому нет особого дела
до того, как обстоят твои дела.
А я всё пытаюсь узнать
и продолжаю, идиот, выспрашивать,
как если б было не очевидно,
что у всех у нас,
достигших определённого возраста,
жизнь трудна и постепенно
заполняется как бы переносимой грустью,
заполняется как бы переносимой грустью,
временами почти невыносимой.


Йога машинописи

Когда понадобилось отшлифовать заметки,
набросанные на серых страницах блокнота
с глупой лотосовидной эмблемой в уголке
для оживляжа, в сотый раз увещевая себя
проявлять бо́льшую организованность
и чёткость в обращении с информацией,
я пошёл к калькуттскому перепечатчику,
сидящему с древнего вида пишмашинкой
рядом с торговцем зелёными кокосами.
К немалому моему изумлению, разбирать
мою расхристанную писанину ему было
проще простого. Печатает вслепую по 2
рупии за стр., быстро, практически без
опечаток, пока тем временем продавец
кокосов вскрывает кривым ножом кокос,
обрубая ему макушку, а соломка даётся
бесплатно. Жара сегодня стоит умеренная,
но солнце на тротуаре слишком ярко,
невозможно заслонить глаза. Авторикши
сигналят, проносясь мимо. Кондукторы
автобусов бубнят: живей, живей, леди
садятся первыми, поехали! Но я остаюсь,
пью в калькуттском лесу кокосовый сок,
пока машинка чуть не сама печатает, а её
хозяин рассказывает мне о своём брате.
Тоже писатель, как и ты, прорву стихов
насочинял, но дрянь, никто не печатает.
Буквы моих строчек проводили разножку,
как пришедшие на тренировку каратисты,
пинок за пинком кийа, кийа, кийа, весьма
проворно. У него каждый палец обладал
чёрным поясом по печатанью. В странах
перенаселённых, где так изнурительно
дёшев труд, можно выжить единственно
путём практики самоусовершенствования.


Ностальгия

Уже, слава Богу, не слагаем
строк о блестящей красотке (вид стрекозы),
о мягкой её посадке на
текст стихотворения, игнорируем
подлинный автобиографический факт,
и о деяниях и доблестях наших
ни слова. Автобиография более
не спасает. Старые мастера,
те смаковали каждую пилюлю
боли и обезболивающего.
Их это всех чуть не погубило,
за исключением тех, кого погубило.
Они пали смертью неутолённой ностальгии.
Теперь же пришли новаторы —
актуальная гордыня, новейший метод
улучшенного самоощущения.
Пусть и он отнюдь не спасает, но
зато и не убивает же ведь,
верно?


Мы — из Рэдингской тюрьмы

                           Дмитрию Кузьмину

Я брёл от Темзы под дождём на встречу
со старым литературным персонажем,
Рэдингской тюрьмой.
Музея нет, там всё ещё тюрьма, точнее,
исправительное заведение Её величества.
Ещё в семидесятые снесли
ограждавшую её замковую стену
и воздвигли новую, крепче и выше,
с колюче-режущей проволокой наверху.
Снаружи мало что мне было видно.
Я с сожалением подумал, что визит
не оправдал ожиданий.
Начиная с девяностых заведение
служит колонией и центром
предварительного заключения малолетних
преступников — отличное введение
в историю литературы
для молодёжи.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2021 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования


Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service