Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Стихи
Поезд. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2019, №39 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Они наследуют землю

Георгий Мартиросян
1. Аквалангисты — Обнажённые фигуры

Я надевал твои линзы и, прекрасный в преломлённой наготе
и слепой от слёз, снова ложился на пол, вспоминая, как ты
стоял у растворённого окна и ладонью отирал с лица дождь,
как я не двигался, потому что я был печальным богом Беккета
и это были наши дни без любви;
а ты не мог приподнять мои веки и увидеть свои надрезанные
ресницы на моих сетчатках,
потому что, угнетённый красотой моего тела, ты засыпал
и нашими анаволиями накрывал прелые тамариксы,
объединившие свои тени.
Ты был последним вдовцом Юга,
и ты любил не меня.


2. Последний секс, 99-ый день рождения Целана

Вспотевший под портупеей и кожаной маской,
прилипший к моему телу, он прислушивается
к колоколам храма Святого Людовика Французского.

Полуциркульные апсиды Каппадокии влекут его,
и годы цветущей жизни висят под куполом.
Молочно-белые круги за моим ухом стекают
по наколке «celan.»;

культура оплодотворена нами — вечерними мальчиками, не говорящими о любви.
Мы сияем земноводным мусгравитом.


3. Культура придыхания

Ты постригаешь мне ногти, и мне жаль, что ещё не наступило время
радикальной поэзии, не говорящей о разрушительном мире и языке.
Ты стряхиваешь грязь из-под моих ребристых пластин с наждачки
на пол, и так же легко когда-то время вычищало из меня язык
старой Армении, ведь в языке ничего не может остаться
и память языка безлична;
я всматриваюсь в грязные узоры под ногтями своей второй ноги,
и мне жаль, что уже прошло время ропалического стиха.


4. Не смывая кровь со смесителя, надрезаю нижние веки и слепну от слёз после того, как избил Макса

Я не знаю,
рассвело
или нет.


5. Видимая жизнь ныряльщиков

Я забывал тебя, как младенец забывает соску — учась говорить:
о постколониальной власти или «Шести ночах на Акрополе» Сефериса.
По утрам твой голос, напоминавший мне глиссандо первого петроградского терменвокса,
ворочался во мне, и я сплёвывал на землю свою немую мокроту.
В честь каждого сгустка моей слизи
рождался трагический дворник с узбекским гражданством.
По вечерам я смотрел, как капли с чужого, дагестанского тела
скатывались на неостывшую постель, и мой голос звучал,
как дождевая вода под разогретым шифером.
Вокруг меня резонировала разделённость современности,
и я говорил, стирая её предметы.


6. На самый юг, 1981

Тени от галогенных фар на потолке
смешаны с сиянием шара Sky Disco Strobocub RGB-1521
и бордовым миганием пожарного датчика.
Свет — как слизь пиявкоротой миксины,
и снова неоднородная прозрачность комнатного воздуха.
Я неподвижно смотрю на плафон, и мираж
Писидийской иконы Богоматери двигается
на моих припухлых глазах —
или это я движусь мимо себя,
оставленного тобой в южной Анатолии.
Сетчатки,
отделяясь от эпителия, мерцают,
и я вспоминаю,
как ты не открывал рот, когда я тебя целовал.


7. Нигде в России

Они занимаются свободой с четырьмя ветрами —
все мужчины мира: волосы как анархистские флаги,
и кости ломаются под дубинками, как маканцы в Первый Спас,
но мои мысли об Арби Альтемирове и Зелимхане Бакаеве освобождают меня от всевозможных
репрессий этого лета и ведут вдоль памяти о настоящем, которая затмевает мою сущность от меня
самого, потому что мы окружены культурой насилия выебанных наизнанку граждан России,
и я боюсь взять тебя за руку.


8. Однополые драки

Впервые
сижу в автозаке без тебя.


9. (15:40) Исследователь пустоты

Твоя спина мелькает между развешенными простынями;
они бьются о решётку радиатора Lada 4x4 «Urban»
возле бельевых столбов,
задевая исцарапанные кассетные ленты в траве.
Ты ищешь прищепку в кармане шортов.


10. Россия для чёрных

Бури́ скважину. Пришло время выплёскивать из глаз солярку и бензин;
осуши бездные, как мазут, зрачки;
выскобли сетчатки, беременные земляным жиром. Торфяные раковины губ
всех, кого любишь,
разбей о бурильные трубы. На вспоротой русской земле мы топливное масло автозаков,
метонимии нефти.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service