Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2019, №38 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Сага о Гуннлауге Змеином языке

Александр Мисуров

* * *

когда некое дерево обмотано
фирменным волчатником, и коллега,
душа моя, отступает на каждом шагу —

подозреваю, — а подозревать не то же, что ведать, — что одинаковые особи радуются своему телу, и участи тоже, конечно, рады

куча матрасов надобны вам для подстилки. и, едва забредаете вы в машинный отсек, Змеиный Язык опрокинет вас: подите отсюда! —

это не оно слишком грубо, а вы терпеливы:
позвольте ему запечатлеть шестерню как тому, что оставляет желать лучшего

Гуннлауг выцвел и прикинул примерно, что́ не его жизнь: он не устраивал поединков. ремень не грыз его. не то чтобы он распоряжался имуществом


* * *

когда Гуннлауг вывалился из окна
с высоты трёх метров, он помер, —
уморился, как сказали бы ранее, —
и побрёл искать доли

он стал торговать музыкальными инструментами. и знаете что? ему повезло на его пути. прикинувшись сумасшедшим, к нему забежал оборванец с недослушанным диском в руках и сказал: а знаете что,
я не могу это слушать, но хочу играть так же, как эти

Змеиный Язык прикинул, сколько ещё до совершенства, до окончания дня, и выпалил что-то вроде «вон отсюда», чем и поступил на службу истории —

бедный мой язык, неужели ты сможешь вымолвить правду. да ни за что я не пошлю тебя торговать собой туда, где за то не дадут кораблём больше

само собой, Гуннлауг открыл другой магазин, где продавал то же самое

как же хочется заглянуть к нему ещё раз с новостью. всякий раз, как о них спрашивают. он был так учтив, приветлив
будто ива не помнит бе́рега


* * *

мой друг Гуннлауг не терпел, когда его поджидали. — только теперь стало можно, не сомневаясь, продеть змею в иглу. —

тем не менее, весь вертеп состоялся. вот что случилось: «здравствуйте, это квартира Арбузовых?» нет уж, не квартира Арбузовых. Гуннлауг, он... сгинул, слышите? — кончик змеи высунулся из другого угла, — как угол ответственности,
появился сюда. я внутренний орган и я могу говорить, пока он подключён —

Гуннлауг всегда был у аппарата, тщедушен и нем, и вообще,
ему запрещено было сообщать о любви,
да и много кому; хотите поплакать?
я никак не могу запретить вам, только кое-что меня гложет, а что — не скажу, я же кость


* * *

Гуннлауг познакомился с феминизмом и прочими практиками сопротивления, когда ему было два года

потом он выходил на кухню один, чтобы не услышать «ну ты, сука, твоя очередь»

им и сейчас по два года

тогда многие из нас и не думали пресмыкаться.

чего стоит только наше решение остаться,
и покинуть укрепление чего-то стоит;

хоть то и не так эффектно, как
петь среди штор и штолен


* * *

такой разовор состоялся у нас с Гуннлаугом, — мы считали, что бичи воруют у нас одеяла, —

«веришь ли отчётливую панораму успешно ликующего города?»
«не верю»
«что нам делать?» «да иди ты,
моей молодости преподносили обноски их травм, а теперь меня нарядили в их воина,
страждущего, однако ничего не значащего для страсти»

«во что же нарядили других?»
«во что попало».

Язык Змеиный сжал кулаки, — но не выпало же нам сражаться за то, чего мы не знаем?
разумеется, я бы давно поставил себе диагноз, по лёгкости равный пёрышку опустившемуся. —

выпало; даже твой оскал сегодня, если ты и впрямь обращаешься, взметается к лучшему,
а не к небу: он волен, а ты
неволен. только сколько ты пропустил слов и людей, верных тебе, неважно,
вот и кошке твоей приходится
есть то, на чём она улететь
не сможет

мы прикрепили бы к ней
парашют хотя бы

ты бы, дурень, лучше подумал,
сколько ты упустил шуток над нами


* * *

как скучно, — сказал Гуннлауг, — будто запнулся в своём имени, и такое чувство, что никогда не будет разрешено то, что мы когда-либо чувствовали.

стоя здесь, между городом Кузнецком и селом Ульяновка и следующим за ним селом Евлашево, я нахожу нечто среднее только когда иду пешком от Ульяновки до Евлашева. —

наверное, вы тоже доделали свой десятый опус.
вы — изобретательны;
хочется, чтобы первое, что я повстречаю, оказалось моей погибелью или мёдом

теперь мне всё можно; я ничего не чувствую,
кроме лёгкого прикосновения, не пальцев, а чего-то ещё, чрезмерно чуткого, того, что мне не исполнить мозолями, как, в общем, и вам не исполнить лучшего


* * *

как мне начать работать
нет, поведай мне, как начать работать

как вынести одно павшее, хоть оно наверху не пробыло долго, а преподнять его потом, — известно тем, кто раскачивают,
а мне только то, как разрушают

но то, как начать мне работать,
ты не поведаешь мне, Гуннлауг,
согласно приказу

ваше искусное владение речью всегда восхищает, так и хочется продолжать её
сообщением о каком-нибудь шелкопряде. но нет, пошли вы

и никто никогда не узнает, что преданный текст — о скрытой дискриминации. потому что он безлик и не попадает в узнаваемый перечень; мы не расстраиваемся. более того, мы клянёмся впредь ведать ещё скучнее: чтобы хотя бы мы сдохли от смеха


* * *

вот где вся соль собирается вовсе
и вот где всем кажется, что Гуннлауг плох,
вы вместе чуть дольше, чем то, что вы после,
и дольше, чем если бы парень оглох

тогда же шторм дольше, чем что извращает,
и то, что вращает, и то, что жуёт,
то он не прощает, то, что возвращает,
а что возвращает, то не воздаёт

нам важно неважное, или со страху
громить жестяные коробки и влом
подви́гаться там, где уж вашему праху
престало прибиться, когда поделом. —

вам важно неважное — в вашем ли прахе,
в отдельных руках со звездою морской,
почти навсегда, — если дыры в рубахе,
есть то, что вы делали прежде с такой


* * *

Гуннлауг задумался, — или не он, — что важнее — равенство или справедливость, —
ну и уже не смог написать ничего


* * *

и если было то чрево, в котором ты рос,
то вовсе не было тебя, Змеиный Язык

и если была ветка, за которую ты хваталась, нарождённая, то не так уж и постарались ради тебя

и если годная клавиатура всё-таки сбудется (для всех наших слёз, ага?) —
мы упрёмся в отвергнутую толпу

и если мы всерьёз окажемся вместе в этой толпе. — что тогда мы порешим с тем, чего не сможем обнять


* * *

говорит Гуннлауг, иногда, практически в мегафон, по просьбе моей подруги. да, такое бывает —
она просила написать, что она сегментированная ерунда, но я как-то не целиком в это верю

где-то заставляющее не только нас, и
святой диалог догадывается, что вот извивается, — что извивается, попробуй и ты

видите ли, на самом деле, я очень расстроенного видел... принца. и не было ничего в том, что он опасен.

просто с ума сходим вовсе не мы, а те, кто позади нас.

очень странно писать плохое после всего хорошего,
ещё чуднее отдавать вам
словесные почести после жестокости, и после того благодаривать вас на «дне» рождения


* * *

да нет, не хочу я в людное место,
можно пойти на кинопоказ,
поддержать кого-либо в правде,
наругаться, перепутать рельсы с трамваями —

такого нельзя, когда понимаешь,
что не можешь защитить себя,
и посиживаешь в тесноте,
в транспорте, везущем тебя туда,
где никто себе не поможет, и Язык Змеиный не посмеет. похаживаешь в одиночестве, не ведущем. какая-то уверенность есть у тех и у этих. нет, не хотим мы в людное место, и остаёмся там, где не оказывались


* * *

однажды Гуннлаугу подсказали, что он плохой скальд, проник сквозь задний проход Одина (непопулярно), — и вместо мёда мы получили то,
что нужно —

он не расстроился, он сказал, что вместо мёда вы получили то,
что нужно —

его несколько раз избивали, но это не в счёт потерь. его несколько раз били, а это уже зачёт. и вся путаница определения зависит от того, как они
захотят

наверняка вы не пробовали много раз нажимать на сердце, чтобы получить знак

наверное, предыдущий опыт вас научил
не доверять прошлым словам;

я помню, как молния блеснула передо мной
и ничего не осталось от ворон —

неясно, о чём их мечта


* * *

если нить потеряна, не уныть;
ровно через час взойдёт такое,
что очнувшиеся глаза;
муха барражирует, и не в одиноком
полном; дичь, разложение и расклад —
будь здоров, друг мой, будто будильник;
за одноимённый вопрос, ткань за тканью научи сбивать, да так, будто кто ранее надоумил тебя шлифовать позвонок;
покажи ракеты, подвешенные у тебя под крыльями, и на сей раз никому
не придётся садиться на брюхо, выйти на пенсию к голубятне, в итоге быть обнаруженным, в хорошем состоянии, по разумной цене; с сочувствием относящегося ко всему, что бы ни произошло, — вот почему сутулость не мешает телу лежать, ястребу пикировать, очереди убывать по мере того как заканчиваются чудеса, предприимчиво взвешивающие колесо


* * *

как только мы тут выбыли в личное пространство,
мы сразу озаботились космическим пространством. свернулись клубком и боимся иносказаний, поскольку наш корпус насчитывает свои вёсла; не поминая, не скорбя разделались с границами; и вот они почти надломились. —
кажется, ничего не изменилось, кроме лесных звёзд и могил всех болотных дайверов; та же пьеса и подступающее развлечение. животная шерсть и специально для неё —
громкий скандал, гуляющий здесь
со времён мачете


* * *

должно быть, нет лучшего фильма;
на самом деле нет лучшего фильма

похоже мы здесь засиделись;
да, похоже, мы здесь засиделись

тогда почему всё ещё здесь мы?
действительно, почему мы всё ещё здесь?

там, за экраном, — не помнишь? — есть
невидимый человечек; появится и уж покажет

знаешь, это походит на нажатие
на кукурузный початок;

поворащивая шею ощущаешь
похожее movie, только со звуком


* * *

в субгенеральном штабе возник вопрос, — вот и мама проснулась, — а что если то не генеральный фюльк Языка, ну... маленький островок

— кто ты вобще?

вот и почтите мыслью Змеиного репня (прости Христос), наследующего стрекозу на шее, жетон, но — дата, подпись, пожалуйста, — Было очень приятно с Вами работать. я не могу без кого-то заснуть. вот хотя бы без переворота набок. я замечал, что старики тем реже так делают, но оно...

— Взаимно. / а перед нами ты. видите ли, когда в колыбельных к ребёнку на ты —

несерьёзно то, что двое волчков подрались

из-за какого-то бока, на котором лежит теперь телебашня. Баю-бай


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service