Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2018, №37 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Правда

Екатерина Симонова

* * *

Я была рада, когда бабушка умерла.

Сначала она начала задумываться, замолкать,
смотреть куда-то между нами,
потом каким-то последним усилием воли
возвращаться обратно.

Через месяц вдруг спросила маму:
«Что это за мальчик сидит на холодильнике?
Видишь, смеётся, хорошенький такой, светловолосый.
Смотри, смотри же — спрыгнул, побежал куда-то,
куда побежал?»

Назавтра увидела деда, молодого, весёлого,
наконец впервые через семнадцать лет после его смерти:
«Что за рубашка на тебе, Афанасий?
Я у тебя что-то не помню такой, я тебе такую не покупала».
Через пару дней напротив за столом
сидела её мачеха. Бабушка толкала мою мать в бок локтем:
«Оль, ничего не пойму — что она молчит и улыбается и молчит,
молчит и улыбается. Матрёна, да что с тобой?»

Через неделю людьми был полон дом.
Бабушка днём и ночью говорила только с ними, знакомыми нам,
ни разу нами не виденными, мёртвыми, довольными,
рассказывающими наперебой,
какой в этом году будет урожай,
как они рады встрече,
а что это за чёрный котёнок прячется в ванной?

При следующей нашей встрече не узнала меня,
как будто меня никогда и не было.

Перестала вставать, открывать глаза, только что-то шептала,
тихо, нехорошо так смеялась —
пустая оболочка, полная чужим духом, как дымом.
Это была не жизнь и не смерть, а что-то совсем чужое,
что-то гораздо хуже.

Потом перестала и смеяться.
Когда мы с мамой меняли простыни, пытались вдвоём её приподнять —
измучились, крошечное тело стало втрое тяжелее,
будто уже заживо пыталось уйти в землю,
стремилось к ней.

В день похорон мама первой пришла в бабушкину квартиру,
присела на кухне.
Рассказывала, что вдруг стало тихо,
потом вдруг ни с того, ни с сего
начали трещать обои по всем комнатам,
вдруг заскрипели, приближаясь, половицы в коридоре.
Но, слава богу, тут кто-то постучался в дверь.

Целовать покойницу в лоб никто не целовал:
тело начало неожиданно чернеть и разлагаться.
Говорят, переморозили в похоронном бюро.
Что-то, говорят, пошло не так.

Я не хочу об этом помнить.
Я всегда думаю об этом.
Ужасно скучаю.

В итоге
смерть даёт нам не меньше, чем жизнь:
законченный образ, историю,
которую нужно однажды рассказать,
чтобы не сойти с ума.

Треск обоев в пустой утренней квартире,
маленький-невидимый-смеющийся мальчик.


* * *

Сволочью был М. А. Булгаков:
Бросил одну жену, затем другую, третью увёл из семьи.
Сволочью был Н. А. Заболоцкий:
Тиранил кроткую жену, на новые простыни выдавал деньги,
Отсчитывая мелочь до копейки, укажет, какого цвета купить, сколько штук.
Сволочью был А. А. Блок:
Просто не хотел заниматься с женой сексом, потому что любовь выше этого.
Сволочью был Д. И. Хармс:
Изменял с каждой первой —
Жена, приходя домой, прежде, чем зайти в комнату, стучала в дверь.
Сволочью был И. А. Бунин:
Привёл любовницу в дом, сказал жене: «Моя ученица, будет жить с нами».

Несчастным человеком был М. А. Булгаков, трагической — его жизнь:
Был гоним властями, умирал тяжело и долго, не отпускал от себя
Елену Сергеевну, держал её за руку, но помогал только морфий.
Несчастным человеком был Н. А. Заболоцкий, трагической — его жизнь:
Был репрессирован, отсидел восемь лет, стал бояться
Писать так, как стоило, жена ушла к другому, вернулась, но было поздно.
Несчастным человеком был А. А. Блок, трагической — его жизнь:
Мучали его сомнения, бессонницы и кошмары,
Тяжёлая семейная жизнь, рухнувший привычный мир.
Несчастным человеком был Д. И. Хармс, трагической — его жизнь:
Был арестован раз, потом второй,
Умер от голода во время блокады в отделении психиатрии тюремной больницы.
Несчастным человеком был И. А. Бунин, трагической — его жизнь:
Ученица-любовница променяла его на женщину, он сам
Так больше и не вернулся на родину,
В деревню, к бабам, борзым, яблокам, московским колоколам.

Дед одной моей знакомой
В 41-м ушёл на фронт, в 42-м попал в плен.
Был отправлен в Бухенвальд. Выжил. В 45-м дружественными войсками
Был освобождён, вернулся на родину. Тут же — сослан на Урал как враг народа.
Когда вышел, к первой жене не вернулся.
Остался в Тагиле, пошёл в печники.
Взял себе молоденькую — она боялась его называть по имени,
Идти замуж не хотела, но мать заставила, сказала:
«Иначе ты никому не нужным сухоцветом останешься, иначе ты мне не дочь».
Работа была хорошая и важная, часто ездил в командировки.
В каждом городе у него было по женщине.
В те годы была острая нехватка в мужском поле.
Женщины знали друг о друге, о семье.
Спрашивали, как у них дела, как дочки учатся,
Как у жены здоровье, передавали им гостинцы,
Благодарили жену за то, что делится необходимым с другими.
Умер он в сорок три от пневмонии, когда младшей дочке исполнилось пять.
Младшую он, кстати, назвал именем одной из любовниц.
Сказал об этом жене.

Сволочью или несчастным человеком он был?
Мы так и не узнали.
Его жена не рассказала об этом
Ни одной из своих трёх дочерей.


Литература и люди

1

Моя мама не помнит, что́ читала из Пушкина.
Моя мама не помнит, что́ читала из Тургенева.
Моя мама не помнит, что́ читала из Достоевского.
Моя мама не помнит, что́ читала из Толстого.
Да и читала ли вообще что-то, став взрослой.
Моя мама не читала стихов.

Чем могли помочь в девяностые годы
Размышления русской интеллигенции
О судьбах русской интеллигенции,
О природе любви,
О возможности выбора и человеческом достоинстве
Матери двух детей из провинциального городка,
Где не было даже троллейбусов?

Мама ездила в Москву челночницей:
Туда — не читая ничего, отсыпаясь
От отсутствия еды, денег, заводского района, где на стрелку
Приезжали на танках,
Обратно — не читая ничего, совсем без сна,
Дав взятку проводнице, охраняя сумки
С дешёвыми китайскими шмотками.

В первый раз привезла мне из столицы
Шоколадку «Вдохновение», где каждая долька
Была завёрнута в отдельную серебряную бумажку.
Помнится, это меня поразило больше всего.

Во второй раз привезла туфли-лодочки из натуральной кожи.
Их положили на кровати, посередине, чтобы
Каждый их мог взять и потрогать. Пошли пить чай.
Кошка, родившаяся в девяностом,
Как все дети девяностых, не видевшая настоящей, хорошей вещи,
Сошла с ума от радости, изодрала туфли в хлам.
Помню, как я плакала,
Заклеивая клеем «Момент» вырванные с мясом лохмотья,
Закрашивая чёрными чернилами.
Носила до конца института.

Моя школьная подруга не читает Достоевского.
Про Толстого, сами понимаете, можно не упоминать.
Из стихов она читает только мои,
Потому что мы знакомы.
Зарплата — 30 тысяч в месяц.
15 уходят на ипотеку.
На оставшиеся 15 живёт с дочкой.

Иногда она спрашивает с тоской,
Как жить. Не знаю, что ей ответить.

Иногда я спрашиваю себя:
Как может изменить её жизнь чтение
Размышлений современной русской интеллигенции
О судьбах современной русской интеллигенции,
О природе любви,
О выборе и человеческом достоинстве

И понимаю,
Что ответ может быть только один:

Лишь в том случае, если
Она будет читать всё то,
Что было написано только для того,
Чтобы написать то,
Что кому-то хотелось просто написать,

Русская интеллигенция
Может назвать её человеком,
Действительно достойным уважения.

2

Когда в одиннадцатом классе мы проходили
«Мастера и Маргариту», на вопрос учительницы:
«В чём трагедия Маргариты?» — я, тихая троечница по физике и математике,
Скучная отличница по литературе и истории искусств,
Честно ответила: «Она бесится с жиру».

Я плохо помню, что потом было, однако
Так я впервые поняла, что жизнь и литература —
Это разные вещи.

В жизни: моим родителям тогда повезло достать
Куриные шеи, много куриных шей.
Ими была забита морозилка,
Несколько пакетов куриных шей хранилось на балконе.
Была зима. Мы ели только куриные шеи:
С картошкой, в супе, просто тушёные куриные шеи
(Никак не могу перестать произносить это слово,
Потому что в доме были только одни куриные шеи).
Кошка от голодной жадности
Глотала их, почти не пережёвывая. Потом её рвало.
Потом она до конца своей жизни куриных шей не ела.
Люди оказались выносливее. До сих пор
Иногда с сентиментальной нежностью вспоминаю вкус
Редких мясных волокон, высасываемых из шейных позвонков,
Вкус сытости.

В литературе: несчастным может быть только тот,
У которого есть всё.

С тех пор я научилась лгать.
Я поняла: никогда нельзя говорить о том,
Чему тебя научила реальная жизнь.

И всё же:
Иногда я ехидно думаю о том, что случилось потом, после
Счастливого финала —
В реальной жизни:

Маргарита, подсчитывающая, сколько
Они должны мяснику, молочнику, булочнику, в особенности —
Продавцу чернил.
Мастер — бесконечно говорящий о том,
Что он не может найти своего читателя,
Переписывающий из года в год второй роман,
Который никогда не закончит,
Бесконечно пережёвывающий одни и те же слова:
О важности чтения нескольких
(Лично им выбранных) книг
Для нравственного и интеллектуального развития молодёжи,
О вечной любви,
О соловье-творце, поющем в кустах шиповника,
Как ребёнок, беспомощно держащий за руку Маргариту, уставшую
От вечной готовки,
От штопки чулок, от слишком большого количества пустых слов,
Неожиданно понимающую:

Сделка с Воландом действительно была сделкой с Дьяволом.

И даже не умереть в этом раю.

3

В институте мне было не до любви
И не до стихов о любви.
Пока остальные влюблялись, я и мама
Везли на рынок к универсаму тележку
С саженцами огурцов, чтобы на вырученные деньги
Купить ткань на выпускной катин наряд.
Так у меня появилось очень сексуальное платье,
Которое я надела трижды в жизни,
Так жизнь меня научила тому,
Что бытие определяет сознание.
С тех пор я поняла, что хорошо, когда у тебя есть деньги.
Когда есть деньги — можно подумать и о душе.

Кстати, если кто не знает, то диплом в институте я писала
По глобальной теме бытия и поэзии —
«Тема смерти, бессмертия и сущности бытия в творчестве А. А. Фета».
По итогам изучения сказать могу одно:
Фет — прикольный поэт.

Фет однозначно опередил своё время:
Он был деловит и был при этом поэт.
У Фета было большое имение.
Фет женился по расчёту, причём очень выгодно.
Фет заигрывал с идеями Шопенгаура,
Заигрывание с идеями немецких философов
Всегда было в моде у русских поэтов.
У Фета была помещицкая борода, по которой
Его можно спутать с Толстым.
Если бы у Фета был фейсбук — он бы имел успех.
Многие поэты Фета бы ненавидели.

Фет был продуманно несчастен:
Мария, прекрасная бедная Мария,
На которой он не женился по причине её бедности,
Сгорела заживо (прим.: возможное самоубийство,
Причина — роковая страсть к А. А. Фету).

Помню, что горящая следующие сорок лет в его памяти Мария —
Это второе, что поразило меня в Фете
После его толстовской бороды,
Так не согласовывавшейся
С шёпотом и робким дыханием его лирики
(Боже, кажется, я с института не употребляла это ужасное слово — лирика).

Иногда невозможно не видеть её против собственной воли:
Мария, перечитывающая в последний раз письма А. А.,
Зажигающая сигарету, роняющая спичку на край белого подола,
Бегущий по ночному саду живой костёр,
Кричащий «Спасите, спасите письма»,
Четыре дня умирания —
Жизнь срезанной розы.

По мнению современников и литературоведов,
Лучшие тексты Фета обращены именно к Марии,
Брошенной им, сгоревшей из-за него.

Вина живых перед мёртвыми — это всегда так пронзительно.

Именно Фетом мне был дан лучший поэтический урок в жизни:

Твои болевые точки и чужая смерть —
Залог литературного успеха,
Основа нематериального капитала.


* * *

В секонде вышла на новый уровень пользователя:
научилась подбирать вещи на Елену Фёдоровну
без Елены Фёдоровны.
Секрет прост — просто нужно надеть рубашку на себя:
если мне тесновата, то ей как раз в самый раз.

Так были куплены, к примеру,
розовая футболка с бледным геометрическим принтом,
напечатанным с изнаночной стороны,
и португальский пиджак из искусственной овчинки,
выкрашенной в синий цвет.
Хоть на поминки, хоть в театр.

Поэтому пошли в театр.
Представление давали швейцарцы —
из испанской жизни
с французским акцентом.

Молодые актёры играли старых актёров,
старые актёры играли тоже старых актёров,
все вместе играли то ли Тристана и Изольду,
то ли Сальвадора и Гала,
были обещаны и представлены акробатические и иные этюды,
барабанная дробь, бесшабашная буффонада,
деревянные куклы, задыхающийся скафандр,
сольное и хоровое пение.

«Смотри, — сказал в антракте зритель позади меня, —
они же все в морских пляжных полосатых костюмах,
настоящее ретро,
я прямо так и вижу пустынный Кадакес,
сухую траву, море до горизонта, свежая рыба на ужин,
любовь, воздух,
как много воздуха».

«Смотри, — сказал зритель впереди меня, —
ведь эти костюмы — точно отсылка к тюремным робам:
их много, есть только сожаления о прошлом,
они никому не нужны, они в клетке,
ничего больше не будет, только одиночество
среди таких же, как ты».

«Правда, — подумала я, —
это всего лишь то, что ты называешь правдой».


* * *

Недавно попалось на Авито колье времён СССР:
калёный янтарь, мельхиор, небольшой дефект — 400 р.
Выждала неделю — купила за 100 р.
Ещё купила бусы из красного арабского бисера,
костяные вставки с резными слонами, заводская работа —
500 р. вместо прикинутых мной 1500.

Но к чему это я?

К тому, что через полгода Д. умерла.
Прямо в своей жёлтой рубахе то ли с чёрными ласточками,
то ли с морскими волнами — на два размера больше, чем нужно,
прямо в своих лакированных туфлях с длинными носами,
в дурацкой юбке с какого-то случайного свопа,
с не менее дурацкой сумкой-мешком
из синей вытертой замши,
вытягивая губы трубочкой,
глупенько повторяя: «Ты ведь не будешь по мне тосковать,
когда меня не станет?»

На самом деле всё случилось, как полагается в таких случаях:
больничные стены, капельница,
но М. запомнила её только такой, за полгода —
в этих лакированных туфлях,
в любимом перстне с фальшивой бирюзой.
В палату пускали только родственников.

Кроме этого воспоминания, в общем-то,
ничего настоящего и не осталось,
родители Д. потихоньку продали всё:
квартиру, где они жили с М., ноутбук, книги Сьюзен Зонтаг,
любимый перстень с фальшивой бирюзой, подаренный М.,
кофе-машину, шкатулку из-под ниток,
сами нитки, хлама совсем не осталось.

Я нашла на авито хорошую рубаху — жёлтую,
то ли с чёрными ласточками, то ли с морскими волнами —
350 р. Купила. Вещи были отличного качества,
даже несмотря на то, что ношеные. Взяла ещё одну.
За две кофты — 600 р.,
неплохая скидка, совсем не пришлось подгонять.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service