Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2018, №36 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Переводы
Световой просек

Мариэлла Мер (Mariella Mehr)
Перевод с немецкого Сергей Морейно

* * *

Морская зыбь
смело списывает меня
на берег,

но ни одной песчинке,
ни одному камню я не отвечу.

Умнея в манёврах,
моё в шапку-невидимку
назад смывается слово.

Но мы поладим снова.

Бери же меня
с морем назад,
ещё лежат плоды на
вашем плато,

возлюбленные уста.
У врат прячась,
несмело ночи
смогу дождаться.


* * *

Ты помнишь?
Алое заволокло дом
в зеленомшистых камнях,
рану земли
обвивших?

В Коломбайе
разгулявшиеся небеса,
хмуро летели в тот час
в-под прозелень
голуби стаей.

Не вбегай в двери,
сказал,
когда пуля к пуле шла
и в лобных долях
— в моих —
плоть к плоти
с костей срывалась.

Логостремителен
галсами лёт,
когда язык пламени к
небу льнёт
и кости, неотёсанные,
к лобному месту дорогу пытают.

Так не пытай ты о ранах моих,
когда мой голодорот
ангела решает
прятать.


* * *

Приснопадая,
он шаркает вдоль ручья,
птичья песнь обычна
для слышащих полутоны.

Тут кажется ему вдруг,
планирует звезда в него
или же в воду.

Нет, скажет,
ты и в этот раз
слишком поздно
(или рано, кто знает).

От ручья вдаль,
приснопадая,
всё уменьшаясь.

Ули Элленбергеру


* * *

Едва надежда
перевалит высоты
моравских холмов, вы

тут, как водится, тут,
вершительны, крушительны,
жертвоприносительны.

Давно не спускаете
с меня глаз.

Но силы вашей не стать
на то, чтоб, вслед
за матерью, и меня
выдернуть с корнем,

меня в забвение
определить. По-прежнему
воспоминания длятся,
прошедшие настоящие.

Слёзы их суть моё иждивение,
крики их суть моя память,
прах их мой насущный хлеб.

Эрике Педретти


* * *

Нет.
Не видать себя
в зеркале зеркальных
зеркал.
Нет.

Обычный
в потоке базальта
обратный путь,
путь домой, да?
Нет.

Здесь вязнет
по берегам кровоморья
безутешье, без-
надёжная стынь.

Нет, я говорю, и что
это, наконец, изречено.

Изречено? Да ну?
Горе тем,
кому даются уста.

Решилась на одну фразу:
Под знаком белокостных небес
убиваю и есмь.

Уже прочь влекома.

Каролине Х.


* * *

Кровь-камнем притянутые
смерть в смерть,
намертво кость в кость
воссоединены.

Розовая заря алеет,
зимующая в отречении,
во власть насмешек гномона
исторгнута навсегда.

Я не имеюсь в виду,
если речь зайдёт об улыбках
или фазанка в лесу
отцветает в осень легко.

Выморочный поход
мой долинами плача
ведёт меня в пещеры
репьеглазых.

Все мои авангарды, цепь в цепь,
вокабулы дикая рать,
в тыл метят вернуться.


* * *

Вот и стрижи вернулись по своим башням.

Световой про́сек в мою
врубается кожу,
мою — на бессолнечном мясе.

Холмы, в дурмане бездействия,
легкопяты, плюя на мороз,
что снова (кто знает, не в последний ли раз)
двинул на равнину и старую зиму гнетёт, нас
заставляя ранить.

Сон каждого молодеет,
пыльца и пряность скрашивают часы,
прошло время робких празднеств
в словах и во фразах

собирается ночь отжать к утру свой сок.

Говори не спеша, ещё
не повинилось набело слово,
и ни один ангел не вплёл жасмин
(ниже́ молочай, волчцы, медуницу)
в пепел волос.


* * *

Там, возле колодца
(pozzo, скажешь)
созревает мирабель.

Уже сам звук, мирабель,
ошвартован в щепотке мира,

что расще́пленных нас сцепил,
наконец, сим мигом озарён.

Лунные ласточки, маховой свет их перьев
споласкивает боль с нашей кожи, прежде
чем та, проднивши, в усердии
обретает сон.

Твой рот одомашнивает слово,
заботливо обставляя молчанием.

Журчание арфы на дне
этой нашей криницы
(поццо, скажешь)
себя само настроит.

Ненарушимое, неразменно,
впоётся в твои глаза, становясь

местом, местом
с капелькой покоя
для почти беглеца.
Для прибеглого.


* * *

Нуль,
не место.
Всё куражится
лихо в голове,
и на небесную карту
я не нанесена.

Не было вёсен,
шепчут голоса шлака,
на шкалах языка
я, мол, звук невесомый
и времечко подсеку
оком во всеоружии.

Будущее?
Оно же меня не отпустит,
криворождённую меня.
В путь, говорит,
смерть лишь ресничка
на веках света.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service