Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2016, №3-4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Переводы
Бабочка в Британском музее

Келли Гровьер (Kelly Grovier)
Перевод с английского Александр Рытов
Перевод с английского Олег Филиппов

Бабочка в Британском музее

Проникнув в зал у школьницы на рукаве,
она взметнула крылышками пыль
витрин, где каменные скарабеи и печати

спят рядом с магическим
кристаллом шарлатана и черепом
ацтека с бирюзовыми зубами.

С размаху опустившись на коленки,
девочка сбрасывает ранец
и достаёт блокнот и карандаш.

И вдруг её запястье оживает,
с него срывается цветок
и пляшет в рикошетах отражений,

цветные завитки, как духи,
вторят завиткам надгробий,
и на мгновенье тайна

живых и красота умерших
встречаются в стекле. А камера
жужжит: «Всё! Поздно! Поздно!» —

видя, как, трепеща, её душа
взмывает вверх, под купол,
к небесной синеве.


Рильке

Стоит внимать лишь тем словам.
Что нельзя изречь.
А пока.
Я займусь.
Переводом твоего тёмного.
Словаря деревьев и неба.
А пока цапли.
Будут по-прежнему выписывать.
Свои длинные имена в тумане.
Над зеркалом реки.
Камыши и облака — плести.
Свою сложную грамматику.
А я — упражняться в спряжении.
Сумерек.
Чтобы, когда мы встретимся.
У нас было что-то.
Друг для друга.
Что-то прекрасное.
Разбитое.
И ясное без слов.


Гость

Взгляни на это так: всякий раз, как мы уходим,
кто-то входит, тихий и невидимый,
пока весь дом не наполняется

незримым. «Призраки — лучшие
гости», бормочет моя тень,
скользя по полу. Полночь,

на кроватях — следы разобранных пальто,
а пустые винные бокалы глядят
усталыми красными глазами. У ворот

стоит такси. Его мотор заглу́шен,
дверь открыта. Я в самом деле иногда
не понимаю, прихожу я или ухожу.


Звёзды

вмысливают себя в реальность
и знают, что слишком хороши
для всяких слов:

ковши...
медведицы...

Но вот обычный выезд на природу:
влюблённые, отставшие от прочих,
лежат под звёздами c закрытыми глазами

и, видя только искорки и вспышки,
придумывают имена тому, чему
нет имени: неведомое, познающее

непознаваемое. И скоро не понять,
что здесь всего непостижимей:
яркая неосязаемость того,

что более не существует, или полное
отсутствие, глядящее из промежутков, —
эхо темноты или тьма без эха.

«Смотри», — говорит она,
указывая ни на то и ни на это:
«Как круто всё это закручено...»


Водяные знаки

Снаружи мертвецы хоронят книги
под голубым плетением луны и чёрного
плюща. Я вижу из окна их силуэты,

и взмах кирки, и поворот лопаты.
По временам, орудия отставив,
они листают их, кивая головами,

кидая свёртки в ямы и трамбуя
встревоженную землю. А утром я бреду
через пустой крестьянский дом,

мимо шпалер с заиндевелым виноградом,
туда, где почва всё ещё влажна и взрыта.
Шаря в набитой буквами земле

и натыкаясь на узлы и сгустки голоса
(призраков и правил), я пытаюсь
нащупать пальцами тот свёрток, стянутый

шпагатом, — он точно там, я знаю. Но, сдвинув
узел и читая ощупью все бугорки и выступы
тех слов, что мог бы написать и сам, когда б

меня не била эта дрожь и лихорадка, я чувствую:
что-то дёргает мой пульс, как губы потерянной
любимой или бритва, вскрывающая вены.


Карта

Та, что я ищу, — старая и блёклая,
вроде висящей на штангах с флеронами
в глубине картины Вермеера, на которой
девушка в голубом прикрыла глаза

в стальном свете делфтского утра.
Карта, что я ищу, вся в шрамах и сложена так,
что полстраны прикрыто и забыто,
а о другую вытирали руки

и утомляли взор Наполеон или Петреус*.
Но почему, ты спросишь, я ищу её, зачем
я перерыл все мусорные баки у соседей?
А разве не понятно, почему? Мы потерялись.

* Дэвид Петреус, американский генерал, командующий Многонациональными вооруженными силами в Ираке, затем силами НАТО в Афганистане. — Прим. ред.


Угол
По мотивам Рильке

Выбирая между солнцем,
восходящим внутри нас,

и морем, рождающимся
как воспоминание,

чайка всегда выберет угол
хлебной корки. Ведь из того,

чем мы были или что должны забыть,
ни о чём не умолчали волны,

ничего не мог бы скрыть рассвет
под складками своей кожи. Ущипни

песок пальцами ног: миру нестерпимо
хочется узнать, не снится ли ему всё это.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service