Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2016, №2 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Буки-веди

Игорь Булатовский

Три тени Дилана Томаса

1.

Голые, с общей линией буквы почти латинской,
обернувшейся вспять и положенной ниц на тесной
простыне темноты, какой бы широкой и чистой
ни была; гулкие, бьющие и сверху, и снизу
по ковкой волне — золотой, остывающей маске —
рыбой двойной, разлучаемой чайками, чьи визги,
как в двенадцатой, крепко к мачте привязанной песни,
кажутся песней, надвое разрывающей снасти, —

чтобы и плыть, и остаться хоть чешуйками кожи,
парусами на розовых, вдруг увидавших вожжи
водах в пятнышках родных островов, что ставят мрежи
из красной нити на стаи быстро блестящей дрожи,
вдрызг текучего зеркала, — глубже, глубже и глубже;
и чем глубже, тем ячея реже, реже и реже,
пока не станет зеркало на беспросветном ложе
снова сталым зеркалом, но всё холодней и глуше, —

пока наконец можно будет в него посмотреться
и увидеть остров, злые скалы, морского старца,
что спит среди тюленей в пещере, гнетущей сердце,
и увидеть греков, крадущихся к нему по-детски,
чтобы схватить, чтобы выжать его, как полотенце,
и так выжить в будущем, которое не сотрётся
с вод, если для того, кто скоро семь лет остаётся
скрытым, через четыре песни не начнёт сбываться.

2.

Из гласных буков и согласных букв,
из долгих стволов и шорохов кратких,
из птичьих йот, невозвышенно кротких,
из полуглухих, усечённых стук'в,
из мелкого моря, что идёт вспять,
сколько бы ты воспеть ни шёл за ним,
из тощих лет и тучных ночных зим,
в которых заученно сердце спит.

Из ветра, носящего злую чушь
снежной, бабской, в комья слепленной речи;
из воздуха, вылупившего рачьи
в тёплой толпе, где его — по чуть-чуть;
из детских жарких голов на траве,
ломающих учебные дрова
для башни слов, где словесная тварь
поселится, как жуки в букваре.

Из тёмных зверей, что всё смотрят в лес,
где за деревьями всё ходят, ходят боги
и чешут рога о гласные буки,
или это там ходит белый лось;
из сонного запаха тел, когда
их общая кожа всего бессонней,
и гладко, как будто по снегу сани,
в их белые земли въезжает беда.

Из букв, на всё согласных, что стоя́т
голые и называют свой номер
чётко и громко в узких сроках камер,
но слышны́ только свисты птичьих йот;
из едкой крови, съевшей буквы лиц
и ставшей алфавитом на крови́,
откуда бьют, губы твои кривя,
пустые вопли темногласых птиц.

3.

Так слово за слово из слов уйти,
как незаметно выйти из гостей
и прочь, пока ни с кем не по пути.

Проходит ветер, вызнавший почти
все имена твоих пустых костей,
чтоб слово за слово из слов уйти.

И ты с ним заодно себе свисти
в чужую дудку всех благих вестей:
прочь, прочь, пока ни с кем не по пути.

Вода, и звёзды, и песок в горсти —
пароли сговорившихся страстей,
чтоб слово за слово из слов уйти.

Чтоб треском стать в искрящейся шерсти,
в сухой ночи древесных крепостей, —
прочь, прочь, пока ни с кем не по пути.

Как в детский ворот, в тесное «прости»
всунь горло, чтобы стать ещё пустей
и слово за́ слово из слов уйти
прочь, прочь пока ни с кем не по пути.


Буки Веди

                    ...из больничных серых плит...

                                        Лев Васильев

Мать вторая, Изувечиха,
голубые потроха,
что гремит внутри кузнечика,
пухнет в брюхе паука?
Мать вторая, изувечь их, а,
вечные они пока?..

Два кузнечика на цоколе,
взятом в равенство тепла
остыванию, зацокали:
«Что ж так быстро утекла...»
Не зеницею из ока ли?
Нет, зверьком из-за стекла

серого, из века серого,
сжав по-птичьи в кулачках
горстки воздуха несмелого,
пересмелившего страх,
все ожоги смол и сер его,
весь, как слово твёрдый, прах,

где не ждали и не ведали
ни паук, ни муравей,
или кто́ там, буки, веди ли,
что они одних кровей
с той, что распустила петли
и притихла в мураве,

спрятав слух внутри кузнечика,
голос — в брюхе паука,
ручки-ножки огуречика —
в изумрудные меха,
всё поломанное плечико
выставив из них слегка.

Вся, как луч, внутри преломлена
в царстве чёрных влажных доск,
на которых жизнь от слов длинна
и мелком крошится кость,
и взлетает до седьмого дна
Катерина — руки врозь —

на колёсиках Кулигина,
чтобы щука или рак
пересилили курлыкина
или даже бурых крякв,
чтобы «жив-жив-жив Курилка, но-
-жки тонки, а жить так...»

Нет, совсем уже не хочется,
и не то чтобы коптить, —
разговаривать, по отчеству
называть слова, на нить,
рвущуюся так настойчиво,
нанизать их: «да» — на «нет»,

настоящее, из Блока, то,
что попискивает крот,
или то, что горлом блёкота
слабогрудого идёт,
или голубой осокой до
уха разрезает рот,

чтобы он лежал хотением,
червяка ли, червеца,
в голове гнезда, под тенью
переменного лица
листьев бы... Но нет, под стенкою
из больничного сырца.

Кто приищет ей кормление?
Кто посмеет поднести?
Кто отважит сердца мление
в цепкой кожистой горсти
ужаса? Кто в смертной лени
просвистит: про-сти, про-сти?

Нету птиц с такими пенями,
а у тех, кого она
знать хотела, нет терпения
за калиткой присно-сна
ждать её, пока варенье
не доварит и одна

выйдет в поле за участками
в беспризорную траву,
шляющуюся от счастья
в мирном свете, наяву,
шелестящую причастием,
то невесту, то вдову

ветра, чтущего по памяти
то, что мы теперь должны
вызубрить, — начала камеди
и основы тишины:
ранку на коре дырявите
и живёте без войны

во саду ли, в огороде ли,
в поле, что шагает вслух
за стихами, или вроде
глухо бредящих старух;
каплю камеди берёте и
добавляете на слух

к зобной темноте, смыкающей
связки раз и навсегда
так, что вместо них стрекающая
поперечная вода,
голос, будто кость, ломающая
чёрной диафрагмой льда.

Камедь-шарик, сад окру́гливший,
сливы маленькую кровь
положи в свой крик, обугливший
разом башню вечных слов,
ту поленницу, где бог ещё
равен тысяче слогов,

тысяче заплат межсловного
неразумного огня,
белого, почти бескровного,
прикровенного ягняти,
в этой башне замурованного
и сгоревшего до дня,

у́тра, если на которое
и смотреть, то сверху вниз
вместе с теми, кто не гордые,
что туда же забрались:
чтоб все знаки стали твёрдые,
чтобы навзничь, а не ниц.

Не́ перед кем, да и незачем,
если воздух — это лес,
где все ветки острым лезвием
ве́тра обрубает бес
и стоят пути отвесные
без задоринки и без

ангелов, заплаток плачущих;
сколько их ни пришивай,
отрываются, и начисто,
будто не было ни шва;
сколько к ветру ни притачивай
слов, уцепишься едва

за листочки бездревесные;
как ни щупай этот пульс,
только твари-бессловесницы
отзовутся. Так и плюс —
перекладинки на лествице,
что, треща, пересеклись

и отдали сердце — тяжести,
что была ему дана
в детстве, как простое тождество:
дважды два равно война
четырёх с пятью за то́, чтобы
у клетча́того окна

первым встать, как будто в очередь,
чтоб увидеть, как внизу
делят матери и дочери
тёмной камеди слезу,
вытекшую из проточины
посмотреть на бирюзу.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service