Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Поэты Донецка
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2015, №3-4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Переводы
Одну минуту, тише, пожалуйста

Натан Зах (נתן זך‏‎‎‎)
Перевод с иврита Александр Авербух

* * *

Одну минуту, тише, пожалуйста. Прошу вас. Я
хочу кое-что сказать. Он прошёл
мимо меня. Я мог коснуться края
его пальто. Не коснулся. Кто же мог знать
то, чего я не знал.

Песок прилип к его одежде. В бороде
застряла солома. Видимо, ночь до
этого он спал в копне. Кто же
мог знать, что наутро
он опустеет, как птица, затвердеет, как камень.

Я не мог этого знать. Не виню
его. Иногда я чувствую, что он встаёт и,
не проснувшись, как море-лунатик, проходит
мимо, говорит
мне: сынок.
Сынок. Я не знал, насколько ты близок.


Поцелуй

Сегодня впервые поцеловал
руку отцу, это
произошло после фильма,
в котором сын целует руку отцу,
а отец — сыну, я не
знал, что фильм может привести к
таким переменам, не говоря
об отцах, которые уже не
в состоянии целовать своих сыновей. Жаль
тех, кто покинул нас навсегда,
но так и не смог
исправить даже такую малость,
разве что
в фильме.


Выслушать её

Мне пора уходить. Мне нужно собрать немногие вещи
и упаковать их в открытый чемодан. Я пробыл здесь
дольше благословенного года. Теперь мне пора уходить.
Это чувство пришло на закате.
Я даже не думал противиться:
ощущение времени у меня не связано с болью.

Цвета наступают. Добро пожаловать, потаённые. Воздух
теребит стрекочущие деревья как у́гли —
жемчуг на обшитом стекле, ветви и листья.
Пора уходить, пока не стемнело: ночь балаболит по-шакальи, запирает
мир, как будто уносит клад в темноту.

По ней тоскует сейчас каждая жилка, и я нездоров, глажу рукой
по лицу, чтобы гладить лицом по её рукам, слушать опять
у её ушей, как ночь поднимается из её говора, не даёт
уснуть, чтобы выслушать её хотя бы теперь.


* * *

Но, по крайней мере, тоже кое-что о войне.
Чтобы не было всё-таки слишком приятно и слишком вежливо
и чтобы, не дай бог, не были довольны те, кто между собой
этого не называют, но говорят: вот так хорошо,
это ещё можно перетерпеть или даже принять.
Собственно, он не настолько от нас отличается:
всё, чего он просит, — это немного внимания.


Несомненно личное

«Аду противостоит — только любовь».
Земля, до которой ты не дойдёшь, —

отдана не тебе,
рай отложим на завтра.

После 1914-го были ужасные годы,
да и после войны некоторое время
было не легче.

«Он человек поколения, опалённого войной». Потому и
озлоблен. Иногда в его горле даже
клокочет ненависть.

Но по ночам его ласкает музыка,
и сон обменивается взглядами
с незнакомкой.

Вот тут главная ошибка. Земля,
до которой ты никогда не дойдёшь,
никому не была отдана даром.


Три

Три близорукие
носят очки и контактные линзы,
остерегаются по ночам, промывают
особой жидкостью увиденные
за день зрелища,
раз в год меняют очки.
Линзы всё толще и толще,
не молоды, ещё не беременели,
стареют, как на цыпочках.
Ещё не рожали,
остерегаются читать в кровати,
вспоминают любовь на ложе,
любовь, которая была не их любовью.
Глазами, больными глазами
они видят вблизи
удаляющийся жестокий мир.
Иногда их сердца будто бы окунаются в вино,
с туманной неожиданной злобой,
почти граничащей с болью,
они посмеиваются: «я тебя почти не вижу,
подойди ближе, тебя почти уже нет».


* * *

Боги почитают поэтов
и забирают прекрасное, и потому,
как известно, они ведут себя так, как ведут.
Я хочу пожать руки некоторым поэтам,
которых я люблю, но их здесь нет.
Передайте им привет. Они люди. Если увидите
их, скажите, что это всё.
Пока эта грудь дышит,
они мои, а я их. Человеческий язык —
прекраснейший из языков. Кровь может струиться, а может течь. Человек
по сравнению с этим может только пить. И то
в умеренных количествах.


* * *

В порту выгружали золото
Офира.
Сквозь жалюзи слышалась
музыка.
Но я знал, что так нельзя.
Нельзя.
Может, только лет через пятнадцать,
через тридцать,
через сорок пять
лет,
когда я буду молча лежать в тёмной
комнате
раздетый,
золото выгрузят.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Киев

Кафептах
ул. Васильковская, д.1, 3-й этаж, в помещении Арт-пространства «Пливка»

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service