Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2015, №3-4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Автор номера
Разные вещи

Сергей Тимофеев

Обувь

Часто покупал детям обувь в комиссионках,
они же за год за неё вырастают, а то и быстрее,
и вот что важно — брал для сына всякие щегольские сапожки
и ботинки, а он носил, так получалось, скорее
какие-то такие самые элементарные, с круглыми носами,
верх — синтетический, только нижняя часть — кожаная,
и они как-то почти не снашивались, так что через год
вполне можно было кому-то из друзей с детками
оставить или передать в приют. Волшебные они
были напрочь, неубиваемые. Производства каких-то
непонятных фирм — L&L, N&N, T&T и т. д.


Жучки, веточки

«Я стал плохим человеком,
всюду вижу плохое», —
сказал мне пассажир
междугороднего автобуса
в ходе негромкого ночного разговора.
«В деревьях вижу жучков,
в поэзии — тавтологию,
в речах политиков — речи политиков.
Может быть, это не навсегда,
и когда-нибудь я снова увижу
в деревьях — изящество веток,
в поэзии — щедрость оттенков,
в речах политиков — варианты будущего.
Но пока — как стена. Сами понимаете,
это только мои проблемы. Мир ведь
по-прежнему абсолютно, абсолютно
прекрасен...» И он умолк, глядя в окно
на уплывающий назад среди тьмы
одинокий дом с парой горящих окон,
где, видимо, смотрели сериал
под конфеты и крепкий чай.


Случайное число

Я сгенерировал случайное число
и пошёл с ним гулять.
«Я ведь неслучайно здесь? — спрашивало оно. —
Ведь всё это что-то значит?»
В это время мы проходили мимо
окон гостиницы на Гертрудес,
где остановились участники Олимпиады хоров.
Они репетировали, т.е. громко и слаженно пели.
Я заслушался и забыл значение числа.
Потом мне стало стыдно, и, чтобы не представлять
его своим знакомым (а как?), я сделал вид,
что его не знаю. И вот мы двинулись дальше.
Число плелось сзади и гневно смотрело мне в спину,
я ёжился и смотрел прямо вперёд.
Забыть значение случайного числа —
отдать его забвению прямо здесь и сейчас...
Неудобно вышло.


* * *

Учёные установили, что хурма
добавляет комментарии быстро,
эффективно, без диет, к тому же
именно она открыла способ,
как начать зарабатывать по 500 € в день,
не выходя из дома, а уж какие
она знает упражнения по увеличению
груди и по всем остальным современным,
реально работающим методикам
добывания актуальных рекомендаций
по продвижению вашего товара на
рынки Европы, Азии, Америки или
хотя бы в продуктовом за углом,
вся страна в шоке.


Система в системе

Он работал в ФБР в группе захвата, десять лет,
прежде чем положил рапорт об отставке на
стол начальника. Никаких логических причин
для подобного шага он не мог привести. Отдел
контроля личного состава, изучив вопрос, решил
отправить его на закрытое психологическое
освидетельствование. Он прошёл череду бесед
с местными психологами, и вот что выяснилось.
Дальше следует расшифрованная запись беседы
от 15 февраля. Он говорит: «...После захвата мы
обычно обыскивали квартиры на предмет оружия,
наркотиков и улик. Заглядывали во все углы.
И вот что я стал замечать — каждый раз, когда
я открывал холодильник, на верхней полке стоял
персиковый йогурт в уже приоткрытой упаковке,
наполовину опустошённый. А рядом лежали
два перезрелых банана. Я обратил на это внимание
в 2010-м, когда мы брали одного типа в Вашингтоне,
в том же году это повторилось в Денвере, потом
в Канзас-сити, и пошло-поехало. В конечном счёте
я обнаружил 15 холодильников по всей стране
именно с таким набором предметов на верхней
полке. Но что меня доконало — это последний случай
в Нью-Йорке: в квартире был огромный белый
холодильник. На верхней полке снова была полупустая
упаковка персикового йогурта. Но рядом лежали три!
перезрелых банана. Я подумал — что за ерунда!
Т. е. я и раньше так думал. Но это меня добило.
И в системе — никакой системы, понимаете?
И в системе — никакой системы...» Резолюция
начальника отдела: «Поздравить опрошенного
с переходом на новый уровень. Присвоить ему
доступ ND, перевести под контроль службы
предотвращения невозможного с повышением
оклада и страховых выплат. Вернуть к исполнению
служебных обязанностей».


Точка зрения Игнатявичуса

«Можно смотреть внезапно
и можно увидеть проскользнувшее
крыло иного мгновения из другой
комнаты в другом 2014-м», — так говорил
Викторас Игнатявичус, менеджер по продажам,
не один год работающий на крупного
производителя чаёв и экологических
сухих завтраков. Он разговаривал с кем-то
по телефону на пороге небольшого бара
на окраине Каунаса. Произносил слова
уверенно, с азартом. Видимо, доказывал
что-то собеседнику. В какой-то момент
на несколько минут замолчал, слушал. Потом
заговорил как бы уже с сомнением: «Возвращаясь,
никогда не находишь всего в том же порядке,
как оставил... Помните, как тогда, в июне...»
После этого он замолчал совсем, но не прерывал
звонка ещё минуты полторы. Потом отключился,
сунул телефон в карман пальто, постоял
ещё немного, разглядывая редких прохожих.
Была осень, и вчерашние лужи отражали
золотистые морщины света от фонарей,
которым было всё равно, кому освещать
дорогу. Викторас стал зябнуть и зашёл в бар.
За стеклом можно было видеть, как он
открывает рот, делая заказ бармену.
Тот профессионально улыбался
и постоянно кивал.


Человек с кубиком

Я встретил его на барахолке в Чиекуркалнсе —
рижской окраине двух-трёхэтажной застройки.
Есть там базарчик, где, помимо солёной капусты,
яблок и некачественной обуви, люди продают всякую
дребедень — старые велосипеды, косметички, фонарики.
Я заходил туда иногда в поисках какой-нибудь приятной
мелочи — статуэтки верблюда, привезённой чартерными
туристами из Египта, монетки с туманным прошлым,
книжки или чего-то такого. И частенько видел там мужчину
лет пятидесяти, который в любую погоду вышагивал без
шапки в сером пальто, мерно и целенаправленно обходя
торговые ряды. Он иногда здоровался с продавцами,
перекидывался с ними парой слов и шёл дальше. Как
я слышал, когда был рядом, продавцы говорили ему:
«Нет... сегодня пусто... не появлялось... может, на следующей
неделе...» Но как-то раз я увидел, что мужик, выложивший
часть товара на деревянный прилавок у маленькой хибарки,
нырнул внутрь неё и возвратился оттуда довольный, протягивая
клиенту в сером пальто небольшой разноцветный предмет — кубик
Рубика, в довольно хорошем состоянии. Тот взял его в руки,
несколько раз похрустел его боками, перемещая квадратики,
а потом достал потрёпанное портмоне и вынул оттуда деньги.
«Простите, — сказал я мужчине, когда он отошёл от прилавка. —
Вы коллекционируете это?» Он посмотрел на меня недоверчиво,
а потом пожал плечами и произнёс: «Нет, я это сжигаю». И ушёл.
Я повторил задумчиво: «Сжигает...» «Так он говорит, — подтвердил
продавец. — У него есть теория, что все эти кубики — это такая
подброшенная неизвестно кем ловушка. Помните, в середине
80-х здесь, да и не только в нашем городе, была волна исчезновений
подростков, школьников и так далее. Он говорит, что это всё
абсолютно совпало с волной моды на кубик Рубика. Что это был
такой вброс. Что таким образом отслеживались наиболее талантливые
ребята. Стоило сложить такой кубик за рекордно короткое время,
и в течение недели, максимум двух ты вдруг пропадал. Как? — никто
не знает. Куда? — никто не знает... Взрослые особенно этим не увлекались,
а вот для детворы постарше — это ж была вещь! Он и сам беспрерывно
складывает этот кубик дома, так говорят. Но дети — они ведь думают
по-другому... У них всё выходит само собой, вдруг раз и готово». Я тут
же представил, что, видимо, не зря он заинтересовался исчезновениями.
Что тут какая-то личная история... Что, возможно, он надеется
кого-то отыскать. После этого разговора я встречал его пару раз,
а потом переехал. Не знаю, сколько ещё кубиков он скупил, от скольких
избавил человечество. Но думаю, что когда-нибудь всё же случится так,
что его комнату взломают после недельной тишины, и полицейский
вместе с соседями обнаружат пустоту, аккуратно сложенные на стуле
вещи, а посередине комнаты будет лежать кубик, у которого каждая грань
будет состоять из квадратиков одного цвета. Всё-таки ему удастся
попасть туда, где отвечают на вопросы, где сама реальность — ответ.
Где всё идеально складывается, ложится одно в одно и замирает.


* * *

              Для I. P.

Бывают такие дни,
когда кофе убивает,
сигареты расстреливают,
музыка душит,
люди орут и кидают вещи,
деревья стоят на пути,
дети ломают всё, что тебе дорого,
и кулаки гнева колотятся в твою грудь,
как в бледный исхудавший тамтам.
Но подожди чуть-чуть,
не взрывайся.
Обычно такие дни кончаются
вспышкой
грозы
и бичами дождя,
хлещущими по асфальту
за всех, кто хватал сегодня
вспотевший воздух
и не мог надышаться.

«Запах прибитой пыли, мокрой травы
и влажного гудрона — десятое доказательство
смысла всего сущего», — пишет мистик
середины прошлого века, пожелавший
остаться неизвестным.


Порт

Десятую ночь подряд на соседней улице строят порт,
Доносятся весёлые голоса, шум крана, постукивание
Металла о металл, что-то опускают, поднимают, роняют.
Причём это явно будет французский, греческий или
Итальянский порт, это совершенно точно, если
Судить по запахам, которые вплывают в наше ночное окно.
Но каждый раз, когда я выхожу с утра на улицу
И сворачиваю за угол, — вижу, что там ничего не изменилось:
Ни порта, ни весёлых рабочих, ни запаха водорослей и рыбы.
Поэтому всё чаще я работаю ночью, широко открыв окно,
И уже второй день ложусь спать, когда светлеет.
Удивительно, что это больше никто не слышит и не замечает.
Вот такой подарок неизвестно от кого. Ночной южный порт.


История

Предельно быстро умерли
Все древние греки. Я ни одного не застал,
Не говоря о египтянах. Все эти фараоны
Только что были здесь, вот следы на песке
От их царственных сандалий. И вот уже
Их играют актёры — персы или арабы.
Говорят, Аристотель пробежал тут
Пятнадцать минут назад, на ходу сворачиваясь
В папирус, который немедленно возгорелся,
Так что к моменту прибытия репортёров
Только кусочки праха, чей углеродный анализ
Указывал на тысячелетия, неслись им навстречу.
История — это быстрое дело, почти моментальное,
Слоны Ганнибала не дадут соврать.


Мы

Микробы под пятой фатума,
Мы сидим на турецких подушках,
Рассуждаем о португальских винах,
Машем французскими журналами.
Мал человек, а столько ему надо
Бонусов и мультяшек, носочков
С отделением для большого пальца,
Этнических покрывал и бутылочек
С жидким оливковым мылом.
Цивилизации приходят и уходят,
Засыпаны песком и щебнем древние
Столицы зороастрийцев. А мы
Допиваем португальские вина,
Кладём на полки французские журналы,
Одеваемся, выходим на улицу
И долго, в счастливой дремоте
Бредём от одного дома к другому
Под большим чёрным небом.


1982

Работая новинкой, трудно не пожелать
прежнести. Леонид Ильич Прежнев,
где вашие седые слова? Вы выкладывали
их на трибуну неторопливо, как старушка
выкладывает из кошелька мелочь. И
тихо трясли бровями, как осенняя роща.
Весть о вашем отбытии поразила нас
на уроке рисования, где мы старательно
изображали прелести листопада.
И долго учительница мучительно
мяла мел, наталкивая его на доску,
чтобы написать простое решение
всем выйти вон.


Разговор

Ивар, — говорит ему мама, —
возьми немного ночи на подоконнике,
принеси мне, хочу поглядеть,
не стёрлись ли звёзды.

Не стёрлись, — он ей. —
Чего им стереться?
Сверкают как новенькие,
светят в оба.

Ну хорошо, тогда посплю.

Спи, мама, спи.

Сплю уже, Ивар, сплю.


Перевод с неизвестного языка

Ночь подступает как ночь,
День отходит как день,
Человек грустит как человек,
Кошка мурлычет как кошка.

Дерево спит как дерево,
Бог отдыхает как Бог,
Лётчик целует жену как лётчик,
Его дети кричат и ссорятся как его дети.

Бумажник лежит в сумке как бумажник,
Кинотеатр мерцает огнями как кинотеатр,
Сложные предложения звучат как сложные,
Пустая витрина выглядит как пустая витрина.


* * *

Печальную ноту сыграет саксофонист,
как будто ему мало, что и так уже осень
и в зале, в основном, все около пятидесяти,
да и последний автобус уже ушёл пять минут назад,
и теперь надо раскошеливаться на такси,
а ведь на эти деньги можно было купить бутылку
или даже две и прилично выпить, подглядывая в окно,
как соседские кошки облизывают друг друга под
жестяным навесом, который совсем прохудился,
его дожирает ржавчина и равнодушие управдома,
у которого и без того немало забот, всякие неуплаты,
недостачи, недостижения, и стоит ли вообще что-то
здесь восстанавливать, может, надо переселиться
всем домом на соседнюю улицу, где, говорят,
всё ещё лето и солнце танцует в пыли совсем
беззастенчиво да хоть за три сантима.


* * *

Иногда надо приходить куда-то совершенно зря,
Ломать хлеб очевидности на сухарики невзрачности,
Терять очертания, превращаться в слепое пятно,
Лихорадочно не спешить проснуться.
Иногда надо утыкаться в давно брошенные помещения,
Где ещё полчаса назад горела голая лампочка
На перекрученном проводе. Осторожно передвигать
Пыль, поднимать листки с каракулями, отодвигать
Фанерные заслонки. Понимать, как тут всё перегорожено,
Перегружено, перекорёжено. Иногда надо есть соль
Без хлеба и не морщиться. Иногда...


* * *

Работник областного комитета печали
Перевозит небольшой груз тоски до райцентра,
Здесь его встретят, дадут выспаться
И отправят обратно с парой мешков яблок,
Сладких этим летом до невозможности.


Эстетика

Возвращаясь домой с поздних дежурств,
Любил он воздать должное ночному рокоту
Одиноких грузовиков. Не мог он ни понять,
Ни простить лунного света на скамейках.
И часто внутренне возмущался, иронизировал
Над ажурной светотенью, покорной и принимающей
В свою игру всякого желающего бухнуться на
Деревянную спинку (да и нередко бухого впридачу).
Иное дело — эти деловитые грузовики,
Мрачные, перевозящие молоко или рыбу
В своих цистернах, или упаковки товаров,
Или пачки ничего, аккуратно уложенные на палеты.
Угрюмая, рыкающая, отрешённая красота привлекала его,
Чуял он за ней что-то настоящее, маслянистую ветошь,
Чеканный узор проектора, сигарету в углу рта.
Он как-то очень чётко ощущал это противостояние —
Скамейки/грузовики, грузовики/скамейки.
Когда шагал вот так к дому, к подъезду, к дверям.


* * *

Интересно смотреть на
стены, окна, мебель, посуду,
снимки в рамочках, ключи на полке,
обувь в прихожей, дверные ручки,
карнизы, которые давно не красили,
трамвайные билеты прошлого века,
худые старинные плечи времени.


(Арабеска)

1.

Молись кофе,
Моллюск души.
Шиша. Пузырьки на дне
Нового старого иного прежнего.

Спроси у бронзы, какого цвета
Ночи, выдержанные в закопчённых
Кувшинах с головами львов.

Синий, как на стене?
Синий, как в пальцах?
Синий, как листопад?


2.

В тёплых халатах выходили они из
Древних голубых автомашин,
Выпускавшихся на заводе холодильников,
Пленники и казначеи, сторонники
Альтруизма и Аль-Мукбара.
Долго шли, потом торопливо входили.
В двери, украшенные зелёными
Цветами из пухлой бумаги.


3.

Здесь будет восстановлена справедливость.
Корпулентные рэперы будут отосланы
На кухни квартальных забегаловок. Брокеры,
Напичканные денежной массой бройлеры,
Падут с молотка судьбы. Молчание будет
Подразумеваться. Шелестящий покров
Не прельстит. Рассудив по всем точкам и запятым,
Немедленно приобретём партию исфаханских ковров.
И присядем на них своим кругом, достойно.
Вплавленные в прямоту надлежащего.


Признания и просьбы

И знаешь, Джек, я проиграл.
И знаешь, Джон, я проиграл.
И знаешь, Фёдор, я проиграл.
И знаешь, Мухаммед, я проиграл.
И знаешь, Янис, я проиграл.
И знаете, Лена и Кристина, я проиграл.
Стою теперь в чужом городе на незнакомой улице.
Холодно. В небе пролетает вертолёт.
Его низкое гудение вибрирует у меня
В рёбрах. Андрей, покажи мне место,
Где можно укрыться. Вероника, налей,
Пожалуйста, кофе. Авраам, расскажи
Хорошую новость. Синтия, нарисуй мне усы.


Опыт

Помажу зубной пастой
Твою фотографию
И, уверен, — увижу
Твоё настоящее лицо.
Если ещё при этом
Подержать правый угол снимка
В блюдце с кетчупом,
Результат гарантирован.
Долго я верил тебе,
Тому, что ты никогда
Не меняешься и не требуешь
Еды и ласки, не покрываешься загаром,
Только выцветаешь, если положить тебя
На солнце. Теперь я вижу, что глаза у тебя
Не зелёные, а платье вовсе не голубое.
Кто ты? Почему не приходишь?
Какую музыку слушаешь?
В каком баре льёшь слёзы?


* * *

18 часов вечера
что мы будем делать с этим вечером
положим его на проявку в кафе
будем отмачивать в разных сортах чая
пока не появится изображение
худенькой вазочки, сахарницы и куска стены
или замесим его в тесто
и вылепим фигурки мальчика, девочки
и собаки, потом покроем их шоколадной
глазурью и спрячем их среди пряников
нет, давай лучше этот вечер
убаюкаем у себя на коленях
пусть он превратится в ночь незаметно
и заснёт между мной и тобой
с полуоткрытым ртом, раскинувшись
между двумя подушками
вечер который не стал ничем
особенно выдающимся
просто вечер


Предложение

Давай поедем в мрачную пустоту.
Примерно 20 километров мрачной пустоты,
И потом надо свернуть налево,
И ещё пара сотен метров.
Именно там — отличный бар с лучшим эспрессо
Из одного кенийского сорта кофе.
Они держат и коста-риканский —
Для тех, кто пьёт кофе с молоком.
Но больше там ничего нет,
Как и посетителей, впрочем.
Там даже шляпу повесить не на что —
Полная пустота.


96-я серия

Капли дождя на крыше автомобиля,
припаркованного у двухэтажного дома
на побережье. В автомобиле включено радио,
которое передаёт лучшие мелодии октября
1959-го. За рулём мужчина около сорока,
он вглядывается в мокрый сумрак за окном,
и его губы шевелятся, как будто он произносит
чьё-то имя или оправдывается. В окне дома
на втором этаже загорается окно и потом
гаснет. Дождь продолжает падать, музыку
иногда прерывают помехи, мужчина
продолжает сидеть.


Пыльный хит

Работал песней в музыкальном автомате,
честно хрипел на сорока пяти оборотах,
его заказывали девушки после работы
и пенсионерки, когда никто не видит.
И что теперь? И что теперь?
В магазине барахла ждёт своей очереди
стать раритетом для нувориша
в ботинках с золотыми носами.
И что теперь? И что теперь?
В тишине дальнего угла
проигрывает про себя каждую ноту
и — не находит ошибок.


Романс

Я был в это время простужен,
Пришёл к тебе на ужин,
Не мог пропустить такого шанса
Как остров мечты — Санчо Панса.
А ты зелёные ветки
Подреза́ла, стоя на табуретке,
И чьи-то худые шумные детки
Сквозь замочную скважину бросали скрученные в комки
Обёртки от очередной конфетки.
Я завернулся в длинный шарф,
И его конец захлопнулся дверью в шкаф,
И были ещё всякие смешные мелочи,
И я смущался, как когда мне говорили: «Вот тебе мел,
Учил ли ты неправильные глаголы?» —
В седьмом классе общеобразовательной школы.
Потом мы чинно присели за стол,
Ты разлила чай, но просыпала соль.
И окна, казалось, отворачивались от нас,
Деликатно, чуть заметно отворачивались от нас.
Ах, зачем, зачем горло дышит,
А голос поёт, но ухо никого не слышит,
И эта родинка беспризорная,
И твоя рука — честная, иллюзорная?
Задаю все эти вопросы,
Как огонёк на краю папиросы,
И нет никакого никогда и нигде ответа
На такие сложные подкожные вопросы.


Линк

«Ну чего ты сидишь в этом Фейсбуке
до глубокой ночи, да до утра почти?», —
спросила 37-летняя крашеная блондинка,
работница офиса государственной почты,
у своего мужа, 45-летнего бухгалтера,
уже 10 лет оказывающего услуги небольшим
частным предприятиям, связанным с ювелирным
делом. Он отвернулся от экрана и посмотрел на неё,
а она стояла в ночнушке, со стаканом воды, за которым
среди ночи поднялась и отправилась на кухню
из одинокой (без него) постели. «Ну, понимаешь, —
сказал он, — я жду, то есть верю, что вот когда ты
уже совсем осоловело просматриваешь эту нудную,
бесконечную и постоянно пополняемую вереницу
постов, то вот так краем глаза можно ухватить
перепубликованный линк со странным заголовком,
который уведёт тебя на страницу, где будет всё сказано.
И в принципе он должен мелькнуть именно тогда, когда ты
уже будешь отключать компьютер, вставать из кресла, от-
ворачиваться от экрана. Понимаешь?» «Будет сказано
что? Всё — это что?» «Ничего, ничего, ложись,
я сейчас...» И она допила воду из стакана
и поставила его на шкафчик. «Хорошо хоть
завтра суббота», — подумала она.


Экскурсии

Все печальные джинсы 70-х
(не путать со счастливыми джинсами 60-х
и бесшабашными джинсами 50-х)
завязали в один узел
и упрятали в заброшенный карьер
где-то под Питтсбургом.
Туда даже иногда привозят экскурсии
из близлежащих школ.
«Почему джинсы — печальные?» — спрашивают дети.
«Мы не знаем», — отвечают учителя.
«Мы только догадываемся», — говорят учителя.
«Мы плохо помним», — признаются учителя.


* * *

Пустая полка «сыры»
сиротливо открыта всем ветрам
геополитики. Сырость в глазах
пожилого прожигателя жизни
в импортном дождевике.
И вдруг он отыскивает
маленький пакетик тёртого пармезана,
запавший в щель между стеллажом
и стеной. Достаёт его, бережно несёт
к кассе. При этом он разговаривает
с ним по пути. Пытается что-то объяснить.
Сыр молчит и, кажется, хнычет —
он остался один в огромном городе,
он испуган тем, как смели всех его
приятелей и одногодок. Человек
в дождевике не кладёт его в полупустую
корзину, держит в руке. Твёрдые
крошки мягко перекатываются
под пластиком упаковки.


Вопросы

Достаточно ли мы держали в ладонях ежевики,
морошки, клюквы? Не подозрительно ли много
попадалось нам незрелых ягод или, наоборот,
уже слегка подвяленных, с коричневыми бочками?
Ступали ли мы мягко по коврам августовских лесов?
Зажигали ли фонарики в самое тёмное время суток?
Работали ли на лесопилках молчаливыми загадочными
фигурами, утирающими пот? Спали ли на пригорках,
разметав руки? Становились ли постепенно примерами
неразборчивого неаккуратного почерка? Оставляли
ли отпечатки ладоней в прибрежном песке у неспешной
речки? Расцепляли ли не поддающиеся тугие ветки?
Хорошо ли мы прожили жизнь до сегодняшнего момента?
Всегда ли мы были правы? Не пропустили ли что-то важное?


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Киев

Кафептах
ул. Васильковская, д.1, 3-й этаж, в помещении Арт-пространства «Пливка»

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service