Воздух, 2015, №3-4

Дышать
Стихи

Из цикла «Непрерывность II»

Ниджат Мамедов

* * *

Читай дальше...

Когда начал писать, все призраки исчезли,
исчезли все признаки,
и подписал «You».

Вдох. Выдох.
Владеть миром, не присваивая его. Присутствовать.
Вход. Выход.

Пока взгляд упирается в небо,
постигая секреты орнитологии:
птичий щебет, полёт дрозда, Мессиана царство;
пока язык упирается в нёбо,
и рана прикасается к ране,
Твоё развёртывание непрерывно — Ya Qeyb! — Исповедник боли.

Черта рта, возглас глаз, кров откровения.


* * *

Не все сочетания ещё исчерпаны
Многие испорчены

Но любовь диктует повторение
Это напоминает дыхание

Поверхность языка прикасается
К раковине сомкнутых губ

Перевод из пространства на плоскость
Обглоданная кость

Тело для жертвы
Как лето для жатвы

Вид сверху. Проигрыш


* * *

Цветение миндаля в феврале
и движение облаков.
Движение сознания, в котором движутся облака,
пальцев, перегоняющих воздушные массы
в каплю грамматики.
Трепетание цветка напоминает о
мысли Бейтсона об огромной мысли, вошедшей в цветок.
Ни радости, ни скорби: сад погружён в спокойствие.
Мягкий свет его освящает. Сердце бьётся ровнее, а знаки
мерцают, мерцают и гаснут.
Как будто весь мир состоит из дыхания
и ветвящихся трещин языка,
повторяющих всё это до тех пор,
пока это не превратится в эхо.


* * *

Ты обна(ру)жила себя
в поле моего зрения.
У тебя ступни Гаутамы, мой рот
совершил вокруг них оборот.
Дважды в тебя не войти
как в течение чтения,
как в первый стих второй суры.
Поцелуй принесёт исцеление, цельность,
опустошит моё сердце, переполненное знанием.
Узор становится всё сложнее и тоньше, но достаточно
стереть его одним движением кисти. Скольжение значений.
Скольжение иглы сознания, игры́ случая по вмятинам памяти,
что глубиной в твою пропитанную по́том тайну,
где мы зазвучим сросшимися голосами:
к чему числа, раз всё Едино?
К чему буквы, если Имя Твоё не изречь?


* * *

                Памяти Дж. С., моего деда

Ты закрываешь глаза, позволяя миру отдохнуть от яда
человеческого взгляда,
становясь разгадкой сна,
от которого нет пробуждения.
Утрата в 11.30 утра, и птица парит в небе — пернатый крест;
ни спуска, ни восхождения.
У постели читают строго Йасин,
и душа покидает тело, как пламя спичку.
Смерть — это когда ты повсюду
(я ставлю тире, вычитывая из вычитания
весь сок объяснения).
Смерть — циферблат без стрелок и цифр,
пустая глазница Вселенной, солнечный шифр.
Смерть — это писать о ветре, читающем листву,
которая переводит воздух.
Ветвление длится даже сейчас, как и прежде,
когда ты давал деревьям в своём саду
напиться вдоволь воды из колодца.
Теперь ты стал космосом, стал корнями,
будучи ими всегда.


* * *

Начать можно откуда угодно
лучи сойдутся в том слове,
что раньше встречалось в тексте не раз и не два
ну а потом мы вроде бы дорастаем до иронии

но смерть за покровом шепчет:
будь безмолвным как Книга
или рассейся как
один из способов прочтения
стань тенью, эхом, пеплом страниц, зеркалами

Как продлить нашу невинность?
Закрыть глаза на слепящее знание? Закрыть глаза и смотреть
яркие сны, юркие
словно ящерки на могильных плитах
неуловимые как обратный дождь


* * *

Древние лица в утробных водах,
лица в безымянной глубине колодца, задавленного тяжёлым камнем,
огромным, как гром,
а мы, мы тоже ходим взаперти под открытым небом.

Мы ждём человека в белом, который назовётся Алфавитом
и скажет: «Вы убиваете свой народ.
Возвращайтесь обратно с пустыми руками,
пока облака не стали на два тона темнее».

Где та песня, что сплотит нас?
И кто всё ещё верит в возможность истории быть рассказанной?
Ведь мы полость для полноты,
и Теорема гласит: я + Ты = ТЫ.

Система же настаивает: «Извините, того, что Вы ищете, не существует»,
и продолжает с одним «но» —
«Действие не может быть отменено»,
будто играет в трик-трак.

Угасание/вспышка. Мерцающий мрак.


* * *

«Две затяжки, и я уже дома.
Давно — это не значит далеко.
Умирающая роза, сквозящее пустотой окно, абрис лица
вписаны в сердце повседневности.
Лишь имя скрепляет меня со мной,
ибо избрал я кочевье, протяжённость мира как непрерывность
своего и твоего отсутствия.
Я избрал не племя, а пламя, шествие в ночи,
я отбросил времени бремя и нашёл ключи
и навстречу мне расцвели лучи».

Археолог утра обнаруживает революцию:
бунт против знаковых систем — Письмо, что предшествует речи,
Письмо, где повествуется о стремящемся к бесконечности движении двух фигур
тех, кто сталкивается с выбором между возвращением и отказом от него.
Предпочли они край света. Перечёркнуто. Рай Света.







Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service