Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2015, №3-4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Поэты — не о поэзии
Перемещения, или Вечный Мальчик

Полина Барскова
                                              Кате Чепела

Что расположено по ту сторону изображения? Пыльная улица вниз или вверх? Нет,
        там расположено холодное солнце весны. Верёвки с бельём. Плеск и говор.

АТД

        Несколько раз в месяц я совершаю перемещение из сельской местности в город на автобусе, который принадлежит компании «Питер Пэн». Подъезжает автосредство холодно-зелёного цвета, непокорный мальчик (на театре его обычно представляли подвизгивающие травести) отправляется в полёт. Эта процедура, уже два года определяющая ритм моей жизни, окончательно поставила меня перед фактом и тем — примирила: у меня нет места, у меня есть приближение к нему, отдаление от него, расстояние между мной и надеждой на воплощение места.
        Возможно, самое важное и уж точно самое честное, чистое, продуктивное время моей жизни — это вынужденная автобусная медитация: колебание, болтанка между желанием и нежеланием отдавать себе отчёт, перебирание страниц и нанизывание букв, но тут нитка выскальзывает и буквы в тряске разбегаются.
        Мой автобус (другие люди так с солидной нежностью произносят «мой дом», «мой язык», «мой муж») выставляет, как на шахматной доске, свои pro против своих же contra. Его прелести и его мерзости теснят и давят друг друга в потасовке. Побеждает сторона, внимательнее присмотревшаяся к сиюминутному настроению перемещаемого. Иногда я свой автобус ненавижу, а себя жалею, иногда мне от него весело, и тогда я себе завидую.
        Однако в этой попытке обладания, наделения интимностью есть разительная брешь: мой автобус мне неподвластен, мы связаны с ним часто и, как мне снится в отчаянных кошмарах, навсегда, но каждый раз — ненадолго. Я никак не могу влиять на его качества, могу их только наблюдать и могу наблюдать своё поведение в этих условиях. Француз Оже придумал для таких отношений термин неместо: состояние вне определённого локального затвора, вне времени, вне себя. Мой автобус — это моё неместо, хотя следует признать, что даже иллюзия единства здесь не особенно расстаралась: каждый раз приезжает иная машина с иным водителем, они повторяются, но непредсказуемо, вне алгоритма. Иногда несколько раз подряд Харон преображается в убого балагурящую тётку («если я тут засну, спасайтесь, кто может... забытые на борту младенцы передаются в благотворительную лавку... за курение вставляю в рот освежитель воздуха»), а иногда встречается ехидно подмигивающий старичок, к которому пришлось прибегнуть с признанием об оставленном в автобусе платье («что ты с ним делала? укрывалась? серое? блестящее? с перламутровыми пуговицами? нет, нет, не было такого...»). Старичок ехидно смотрит на тебя, а ты ехидно смотришь на него, представляя, как он примеривает вечерами перед зеркалом твоё мерцающее мюнхенское платье. А иногда проходит череда молчаливых чернокожих эффективных водителей-джиннов, пресными голосами обещающих доставить тебя на место настолько точно и вовремя, как того позволят «погода и трафик».
        Однако эти разные исполнения, явления моего автобуса имеют общие черты. Во-первых, мой автобус всегда скверно пахнет. В его хвосте из жалости приделан клозет, где естественная вонь мочи заботливо перемешана с химической вонью, призванной маскировать непристойное естество. Как всякий камуфляж, сокрывающее (не от этого ли слова взялось имя мощной нимфы Калипсо) только усиливает, извращая, изобличает. Отсюда происходит запах моего перемещения. К нему иногда примешиваются запашки дешёвой еды или парфюмерии.
        Здесь запрещено говорить по телефону (чтобы не огорчать своих близких), а интернет-связь вяла и капризна, как старческая эрекция, так что, в известном смысле, ты предоставлена самой себе. Связь с местами откуда и куда ослаблена, и ты находишься в абсолютном здесь, при том, что это здесь постоянно движется.
        Сначала ты пытаешься отвлекаться от вынужденного самопознания назойливым разглядыванием и, более того, ощущением этих самых вынужденно близких (твой рюкзак разлёгся у неё на коленке, его спящий локоть впился тебе в ребро), либо скользишь взглядом по поспешающей местности.
        Подглядывание и подслушивание, как утверждал Полоний, очень скрашивают жизнь, а иногда удобным образом сокращают путь. Вот две суровые, простолицые лесбиянки дремлют, крепко сцепясь руками, — мало ли что может разлучить людей во сне? Спокойная, долгая, лишённая событий связь почти изгладила различия между ними, они превратились в сросшихся сиамских близнецов. Огромная мексиканская старуха внушает малюсенькой девочке, похожей на котёнка или ежа, чтобы та вела себя хорошо. Где родители девочки, это лишнее, промежуточное звено между теми, кому дано испытать настоящую прямую страсть, бабушкой и внучкой, которых ничто не отвлекает друг от друга — ни амбиции, ни страхи, и они могут целиком предаться сосредоточенному переругиванию? Старуха наперёд знает всё, чего захочет и чего не сможет извлечь из жизни её сокровище, тем грознее её гремучий шёпот, тем звонче дерзкое хихиканье в ответ. В двух рядах кресел от меня (раздаётся внутренний сигнал тревоги) знакомое лицо... Знакомое да незнакомое: когда мы познакомились, это лицо принадлежало существу, запутанному в женскую сущность, это существо слонялось в сумерках безумия, заходило непрошеным в мой пропахший сыростью и мышью кабинет и сидело там тихо и бессмысленно, мы не могли друг другу ни помочь, ни помешать. Потом в его/её судьбе произошла какая-то перетасовка, сценическая перестановка вроде «Двенадцатой ночи», и неподалёку от меня в моём автобусе уже обнаружился отрок, обладатель того же лица и голоса, но иной природы. Когда мы ходили на остановке за кофе, он окликнул меня и радостно поведал о своих успехах: написал и поставил пьесу, полюбил Беккета, едет домой на каникулы. Поспешает, летит к тем, кого раньше старательно избегал, стыдясь их стыда. Впервые я сталкивалась со столь успешным вариантом переселения души в более подходящее тело: говоривший со мной был привлекателен и спокоен, как тот, кто наконец-то вернулся домой.
        Мне же это состояние, как говорится, не светило. Переезд моей души не знал утешительной конечной цели. За окном моего автобуса проносилась, то в прямом, то в обратном порядке, Новая Англия со всей её воспетой новыми англичанами неброской красой. Я-то, честно говоря, предпочитаю броскую.
        Впрочем, дважды в год эти места наряжаются, стихии устраивают фейерверк либо военный салют, в мае деревья надуваются золотом и багрецом, репетируя, и в октябре делают это снова, уже всерьёз, перед тем, как спровадить свои тельца в саваны, а саваны окружить туманом и прелью.
        Только однажды была катастрофа, и всё нарушилось, и снег выпал в октябре, измучив нежные суставы ветвей. Графство за графством стояли члено-раздельно, осыпанные мёртвыми ветвями. Но перед этим несколько часов мы могли наблюдать алые, фиолетовые, пурпурные, лиловые подтёки, облепленные серебром. Это был какой-то страшный средневековый замок-праздник в гобеленах и полотнищах, а потом всё сразу пало. Мы с тобой ехали с юга на север, и становилась всё очевиднее противоестественность этого зрелища, что-то такое из страшной сказки страшного забавника Маршака, где времена года перепутались, смешались и времени не стало.
        Но мы сейчас про неместо. На подобное испытание может себя направить лишь человек, которого что-то очень держит и влечёт, равносильно и влечёт и держит. Два очень юных существа очень броской красы и отменной печали выходят провожать и встречать меня, в пункте А, в пункте Б. В отличие от немест, они наделены определёнными и неотразимыми качествами. Через них я понимаю себя теперь гораздо сильнее, точнее, судорожнее, чем через связь с нарядным городишкой, где вырастает одна, и Великим Городом, где происходит другой. Моя связь — с ними, и для меня перестаёт производить смысл натяжение, напряжение между Прекрасным городом, откуда я, и Могущественной державой, куда я. Кроме стремления к ожидающим меня у меня более нет подданства. В моём паспорте зияет штамп: страна Никогда. Я между (речье, ха-ха), я челнок снующий, узор производящий, но главное — подсматривающий и подслушивающий. Для обслуживания речи неместо может быть идеальным пунктом: тебе всегда неудобно (вонь, чужие, тряска, внезапный пронзительный шёпот за спиной: «Нам тут нельзя разговаривать, но я хочу знать, я утюг вчера выключила? Что??.»), у тебя всегда не все дома. Всё заметное и выпуклое: горячие деревья за окном, ощущение, что, если ты едешь к одному, он всматривается в бурую тьму твоего приближения близорукими нефритовыми глазами кошки, а издалека другая выглядывает тебя, морщит горестно и гордо веснушчатый нос. Не все дома.
        Иногда вместо моего автобуса мне подгоняют автосредство иной породы. Эти двойники принадлежат конкурирующей компании «Борзая», они не прохладно-зелёные, а серые, вид у них посерьёзнее, поделовитее, похищнее. Такие подмены смущают меня, в дни, когда судьба заталкивает меня в «Борзую», я скучаю по «Питеру Пэну», который гораздо чётче переводит состояние в фигуру речи: моё неместо — это замирание в форме, в которой, казалось бы, замереть нельзя, но вот же. Вечно движущийся, вечно становящийся, вечно мальчик, тот, кто никогда не придёт, не угомонится, не кончится.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service