Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2014, №2-3 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Слепой в зоологическом музее

Кирилл Стасевич

* * *

четверо башенных кранов склонились над Детским миром
кивают, что-то шьют в зелёном сетчатом коконе
к весне разлетятся со свёртками нетронутых плит, бетонных и беззащитных,
тех, что не пригодились.

* * *

фонд помощи жителям Атлантиды
собрал какие-то копейки,
улучшить ситуацию не смогли
ни удобный сайт, ни социальные сети,
говорят, что многого не ожидали,
сейчас-то уже не античные времена —
тогда окружающие были доверчивей и щедрее
(за несколько тысячелетий проценты, конечно, набежали,
но всё равно это капля в море).
впрочем, они всё понимают,
они
знают текущую повестку:
это не беженцы с оленьими глазами,
не благородные инвалиды,
не душераздирающие онкодети,
формально они — пострадавшие от природной катастрофы,
но где вы видели такие кастастрофы,
это, как говорили в одном телешоу, нечто совершенно иное,
даже про их секс я ничего не знаю.

«он» подошёл ко мне на безлюдной остановке,
попросил помочь
(даже не знаю, во сне это было или наяву),
странный он был, этот атлантидец,
не берусь его описать,
может, в этом-то и проблема.

ну, ничего, попытка не пытка,
они как-то привыкли там, живут, не теряют надежды,
недавно нашли друзей по переписке,
откуда-то из Розуэлла.

* * *

               В анналах Клонмакнойса...

                              Шеймас Хини / Григорий Кружков

уж как чудны живущие в глубинах —
чем глубже, тем страннее;
их мнут и давят темнота и груз воды,
чем глубже, тем обширней выступы на теле —
все эти ласты, плавники, хвосты,
диковинные головы с зубами.

...а те, чей жребий — дно,
вообще обзавелись водой и светом,
каким-то транспортом убогим
и — без чего им там никак — жильём;
почти без зрения, без слуха, с трудом меня увидели —
но дали мне из тел своих
ничтожного огня на путь обратный.
как взять их к нам? ума не приложу,
погубит их такая перемена.
тела их из осадочных пород
нежны и хрупки,
и путь сквозь камень, воду, воздух и огонь
они не выдержат.

их лепят миллиарды тонн и лет
за миллиарды световых и прочих бед
их свет с трудом выходит за пределы тел

как им ещё привлечь наше вниманье,
как не своим причудливым обличьем,
иль смертью в высоте, надувшись, как пузырь,
и радужным дождём вернувшись в ил,
забыв надеть скафандр космонавта.

Диалог с двумя уточнениями

говорит альцгеймер паркинсону —
вечереет.
так сказал бы сэру Ливингстону
мистер Генри Стэнли, вышедший из леса.
скоро тьма укроет это место,
вот тогда-то и начнём мы называть
всё, что бегает, летает, тлеет, злеет,
ползает, сияет, голубеет;
мы нашли исток имён и судеб,
мы всё это назовём, потом забудем
поутру среди эдемской чащи
мистер как вас там зовут — цветок дрожащий,
тварь пернатая или горящий в чаще
зверь-зверина? молви своё имя:
воробей ты или роза
ты олень или стреко́за,
ты мужчина или скво,
смерть или отечество?

паркинсон ему в ответ, мой герр,
всё на свете маленькая guerre,
непобедоносная, увы.
время, как огонь, вокруг горит,
словно бабочка рука моя дрожит,
во все стороны ей хочется лететь,
лишь бы в неподвижности не тлеть;
мне с глаголами приходится на вы,
ни засы́пать, ни залить — не то, что вы,
в неподвижности я должен наблюдать,
как горит закат вокруг меня,
в кресле старой молью засыпа́ть
в окруженьи вечного огня,
на игле, как дева на горе;
я гляжу как сквозь музейное стекло
из глубины тропических лиан
(нам обостренье вечное дано),
и нежно красит козырьки панам
вечерний свет на землю с воем
льющийся

нам обострение вечернее дано
чтобы болезни гнойное вино*
из воспалённого ума вернуть стихиям

в газетах пишут наш дырявый мозг
бесформен и пластичен словно воск
в живых как щупальца лучах заката
как сов печальный клин** уходит в глубину
небес и мы вослед им шлём
высокий писк
и жизнь как нетопырь становится крылата
и мышь ночная смотрит сквозь дыру


* Метафорическое преувеличение — если при этих болезнях и есть гной в мозге, то не так уж и много.
** ... и совы клином не летают.

* * *

          (В. К-ну)

                              Ан нет.

                                       Д. А. Пригов

слепой в зоологическом музее —
ну, может, не слепой, а так, не очень зрячий —
в сопровождении проводника подходит к экспонату,
который можно щупать,
и трогает узор застывшей ряби,
когда-то Брайлем созданной;
но вот рука легла на экспонат,
и Брайль забыт —
се кости черепа: медведь, коза и волк,
меж ними предок человека; зубы и глазницы
особенно приятны осязанью,
и пальцы, не заметив перемены,
находят возвышения и впадины,
ища, что б почитать...

и это зря — не думай
ты свысока об эволюцьи! миллионы
лет (а сколько в них секунд! подумать страшно)
оставили свой след на костяном виниле —
тот белый шум от бывших мягких тканей,
умноженный на время,
нам уши разорвал бы, когда б его мы слышали;

и вот слепой, как бы с ума сойдя, бормочет
и всё вокруг потрогать хочет,
он стены щупает всё ниже,
вот-вот понюхает или полижет
паркетный пол,
он, может быть, пошёл бы на руках
он хочет то ли заглушить, то ли стереть со своей кожи нечто не совсем приятное, например, страх;
а может быть, наоборот — вошёл во вкус...

но, так или иначе, в беспокойстве
он трогает себя, стол, стены, кости,
и тянется к поводырю, но тот
вдруг
отшатывается

* * *

у колонны экстренного вызова
(красно-синяя вертикальная плита с динамиками)
танцуешь снятой кожей
(античность, миф, боль, козлы)

сейчас она отвечает уже на любой звук
здесь это голоса, шорох подошв, стук колёс

всё сильнее изнашивается, но не может остановиться —
что-то среднее между синдромом Туретта и хореями Вита

...а может, и не было никакой боли, просто отмирало, отмирало, да и отмерло
тонкие грязные лепестки эпидермиса сшивали, сшивали, да и сшили в одно

два шага вперёд, два вбок, поворот
в каждой позиции подняться наружу надежда,
туда, где тишь да гладь
лучше бы хозяин подарил одежду

* * *

никогда не умрёт от сердца, кто живёт у железной дороги
эта стрелка под окном не то что умереть — уснуть не даст
сердце хоть и замирает перед прибытием поезда,
но затем — дрожь окон, стен, железной кровати

...иногда видит во сне старый тупик с рельсами,
покрытыми остановившейся кровью.
переехать бы, думает;
смотрит на солнце и на луну сквозь пальцы
сквозь шпалы
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service