Воздух, 2012, №3-4

Дальним ветром
Переводы

Свет — это лёгкая одежда

Марко Джовенале (Marco Giovenale)
Перевод с итальянского Галина Заломкина

* * *

парк закручивает и закрывает формы на ночь

первые шумы, и голоса абстракций
потом подвижные глаза насекомых, одно деление вперёд
чтобы стать открытыми, в конце концов озёра
постоянные маленькие уловки, равноиспускающие,

в темноте сравнения
только там, где начинается
просека настил ромбами
шифер куда возвращается

дом наверху
ждёт, когда станет тёмным, ответвляет
первый берег, немедленные, кроткие
стены


* * *

ни тайны в путешествующих
по местным маршрутам, с сумками на честной подкладке
чёрными лакированными, золотые деньки,
и пластмасса берета, края в лохмотьях.

не делает, не делают историю. двадцать, тридцать
веков и доля антропологического столкновения не
изменилась; производит из сна, спит, сопровождает
мешок, поворачивает
назад, под вулканической пылью

умирает на странице стерни от страха
затмения, до того как оно закончится.
лепечет, не лечит


* * *

что вес света на руках недолог
— двойная ржавчина на весах.

едва возникнет, отражение иное.
витрина, всё те же товары —
вертикаль. сидит, на первой
плёнке пыли — немая,
изменённая той самой
полосой, которой почти нет,
разделённая разделена, занавесь
устала от всего,
что у неё там с тыла

Свет — это лёгкая одежда — говорит
уныло


* * *

после флагов у них есть рубашки
из земли; рядом рабочие. знает о чём
говорит кто соглашается на полную сеть, на разлом. фильтр
в горлышке бутылки не впускает
корабль и вот
остаётся вещь сама по себе, и польза от вещи;

а третьего значения не дано. оно говорят
дороже. горизонт годится для всего
что должно выдаваться
над грязью, но это лишь звуки,
только другие часы, сложение

восемь плюс восемь плюс восемь до самой диафрагмы
воскресенья, которое хранит останки образов
в немом теле разложившемся на диване песке
прахе четырёх, пяти утра, ночь
наступает быстро, даже если и не в Милане.
возвращается утро, и после
клетка в клетке
грудной


* * *

что не желает заключать союз с конечным
что ни в коем случае не с театром.

«что ныне, будучи»: вот фраза
что уже начинается неудачно.

сын обеззараживает инструменты,
складывает их в тёмную сумку.

вернулись из подземного хода под рестораном
работа была какая редко выдаётся

опрятная, ответственная. уже два месяца
как перекуплены подвалы.

когда-то здесь был проход к морю,
прежде скотобойни, теперь тени

крюков а может шли телята
написание не очень разборчивое но

особо не мешает, хочет пересчитать деньги
прежде чем выйти на улицу

удар воздуха и звука снаружи
из открытой двери, ответ ветра

швыряет ему закон который ему ясен
но без гарнира деталей, и это его затронет
 
хочется бросать и бросает.
и чует бросок


* * *

воры забрались в дом
с улицы или с моря, завернули гальку
в скатерть, потом развернули, разломали арки окон.

нет, это не новое возвращение грязных
богов, хозяев, или их имён на настольных табличках; ни
даже полых следов, теней, зеркальных отпечатков,
узкого факела с отсветом на пшенице*.

прошло слишком много дней мало лет.

совсем по-другому она автоспуском
снимает себя рядом с круглой вазой
с угрями синим кобальтом по низу
печатному, эмульсия — только чёрным.

не ясно о чём она заведёт речь
но права ли она и коснёшься ли ты
этот взгляд будет твёрдым и верным


* * *

во сне ему снятся всё те же
движения глаз под шелухой —
оболочки и: мягкое и: быстрые
перемещения фазы, в непроницаемой комнате, которая не
его и нужно её оставить
известным примадоннам, у них тоже
нет дома — скорей уж
логоалгия,
боль в сердцевине


* Имеется в виду изображение Цереры с факелом и пшеницей на реверсе сестерция. — Прим. пер.







Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service