Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Поэты Донецка
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2011, №1 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Вишну-пурана

Сергей Соловьёв

II. 5-18.

Парашара сказал:
слава золотому зародышу,
началу мира и его концу.
И поклонился опоре вселенной —
ничтожнейшему Пуруше,
который повсюду, куда ни глянь:
вот его игрище, этого разного мальчика,
но сам он не здесь,
а там — нет у него примет.
Невыразим, незапятнан
ни формой, ни содержаньем, —
таков уговор (стиль).

(Белка в поношенной шубке, дал ей орех, обхватила голову, прикрыла лицо, сидим. Немцы, где они? Чистенько. Вереницы машин припаркованных, а людей нет, годы. Лавка там «У китайца», где покупал тебе тапочки на застёжке, тускло карминные, ты в них ходила по Индии, а снашивались, я привозил другие, эти же. И чинил между призраком Шилорая и тигром, с которым столкнулись в полуденных джунглях, между племенем бодо и дальнею перестрелкой, между смертью слонихи Арундати, на спине у которой лежала, изнемогая от счастья, и огнём махакалы слева от Шивы над растущим твоим животом... А потом, в Танджавуре, окликнул тебя, и ты так же прижала ладони к лицу. Годы.)


II. 23-65.

Вначале были трое как одно:
Дух, Брахма и Ничто
сокрытое. Но стало явным,
Дух вышел,
обернулся Брахмой:
мир возник.

Развёртка Брахмы
как Ничто —
в основе мира.
Триединство:
благость, страсть и косность.
Потом самосознанье
приходит в чувства.

Они,
поскольку помнят о творенье,
рождают звук,
пространство создающий.

Пространство,
помня о творенье,
рождает осязанье;
так возникает воздух.

Воздух
рождает образ.

Затем — вода и вкус.
Последним — запах,
он — вершина чувств.

Яйцо творенья,
растущее кругами по воде.
Внутри — гора, вокруг — огонь.
В нём — страсть, ведо́ма Брахмой,
творит миры.

Создатель,
круг пройдя,
себя сжигает с миром.
И начинает с чистого листа.

(Помнишь — в Анамалае, когда под утро с тобой возвращались из джунглей, этот всплеск впереди, в полутьме? Маленький, несколько дней от роду, детёныш бизона свалился в каменный бассейн, вырытый лесниками для сбора дождевой воды. Тонул, захлёбываясь, выпрыгивал на нетвёрдых ногах и скользил головой по бордюру, а мать, пытаясь ему помочь, тычась в него, сталкивала назад, в эту тёмную воду в палой листве. Я было кинулся к ним, но ты удержала меня. А она — то вскидывала свою косматую голову, глядя на нас влажными запёкшимися глазами, то опускала в этот чёрный провал, откуда выпрыгивал он и исчезал. Годы, казалось. А потом, когда рассвело, подъехали егеря, и она бросалась то к джипу, поддевая его головой, то к малышу, где он скользил по кромке, выбиваясь из сил. И вдруг — выскочил, выбрался. Он. Не мы.)


IV. 3-36.

Очнулся Брахма: мир во тьме и пуст,
Земля водой сокрыта. Поразмыслив,
решил её извлечь. И, обернувшись вепрем,
вошёл, раздвинул воды.

Земля склонилась
к ногам его:
«Возьми меня, мой бог,
как прежде брал...»

И он поднял её из вод,
могучий вепрь,
и, просыхая,
шкура
на нём мерцала письменами Вед.

(Ходил за пайком сегодня, выдают его дважды в месяц за спиной церкви у футбольного поля. Собираются человек триста с табличками на груди, а в руке кошёлка на колёсах. Русские, балканцы, евреи, арийцы, увешенные детьми африканцы и турки. Голоногий гауляйтер в фартуке мясника и с кольцами в носу и губах выкрикивает номера. Мой — 56. Идём сквозь строй: овощи, мясо, хлеб, молоко, — просроченные или около. На фруктах стоит др. Хофмайстер. Доктор наук по фамилии Управдом. В конце дают пайку горячего — в баклажку. На выходе — барак с одеждой и утварью. Затем отоварившиеся отходят метров на пятьдесят, сворачивают за угол, садятся в свои «Мерседесы» и «БМВ» и разъезжаются. Иду, везу кошёлку. И говорю, говорю с тобой. Годы. С этим осиновым колом счастья, воткнутым в спину.)


V. 3-17.

Вначале
(но где, когда?)
сосредоточился
и тьму создал кромешную.
И взгляд отвёл.

И вновь сосредоточился
и сотворил животных —
«канал горизонтальный».
Высокомерны,
они ходили, не говоря друг с другом,
и в каждом было двадцать восемь
несовершенств.
Прикрыл глаза.

Сосредоточился,
и сотворил богов
счастливых, светлых, «внешний
канал». И улыбнулся,
взгляд отвёл.

И вновь сосредоточился,
и вертикальный создал канал.
Вот совершенство. Люди.
Страсть и косность.

Что хочешь ты ещё услышать?

(А ты всё идёшь, плывёшь, едешь по крымской степи в валком воздухе, и тебя рвёт, рвёт, выворачивает — речью, памятью, всем, что звалось жизнью. Нечем, давно уж, одни только спазмы в горле, и эта ладонь у губ. Годы. Будто душа отлетела, но всё ещё здесь. Будто дверью ошиблись, и не выбраться с того света. Здесь она, видит, как тебя выворачивает — мной, тобой. Видит, висит, как чучелко, как летучая мышь. Белые коридоры, за руку воздуха держишься, а в другой ребёнок. Маленький индра, зачатый нами в пещерке отшельника на краю обрыва. Сочетанием слова (вач) и жертвы (яджна). И крохотный зоопарк потом, жалкий, с тигром в каморке, глядящим, как ты сгибаешься, отвернувшись, прижимая ладонь ко рту. «Индия, — шепчет ребёнок, — индия», — и бежит к тебе. И ты обнимаешь его, чуть светлея, как тьма огонёк.)


VII. 1-42.

А ещё сотворил он «познавших поле»,
это я уже говорил.
А ещё — наделённых разумом,
но они —
небожители — не размножались;
ни страстей, ни зависти,
ни творческого порыва.
Сдвинул брови:
в гирлянде огня
Рудра возник.
И сказал ему Брахма:
«Раздвоись
на женщину и мужчину»,
и скрыл себя.
Раздвоил, как сказано,
и ещё на одиннадцать разделил
мужчину,
а женщину — не сосчитать.
Существуют четыре гибели:
промежуточная,
преходящая,
абсолютная
и непрестанная.

(Вёз кошёлку за тысячи вёрст от тебя. Никто её вёз, никуда. Будто дверца меж раем и адом, там пальцы защемлены, — ты и я. Весна, говоришь. Я не помню твоё лицо. Как и ты — того, кому пишешь. Всё, что осталось, — пальцы. Да, весна, там, у Дэби с Руми, из-под дома выползли две королевские кобры и в школьном дворе на хвостах танцуют, сплетаясь шеями. А тебя, Лакшми, приоденут, украсят, умастят, и старухи вспоют горлицами, кружа, чуть касаясь твоего живота. И Кальян будет сдабривать рыбу Ру горчицей и мёдом — чтоб не кашляла, да? А потом будет ночь, ночь, годы. И к утру уведут их, те дни, как лошадей цыгане.)


VIII. 33, 17.

Что говорить.
Во всём, что ни возьми на свете,
есть лишь она и он.
И, кроме них, ничто не ново.
Он — смысл слова,
а она — звучанье.

(А потом китаец повёз их на пустынный остров, этих двух чёрных нырков, дал немного рисовой водки перед смертью за то, что служили верой и правдой ему и речному счастью, и отчалил, а они медленно оседали, покачиваясь, как пустотелые чехлы с прорезями для глаз.)


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Киев

Кафептах
ул. Васильковская, д.1, 3-й этаж, в помещении Арт-пространства «Пливка»

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service