* * *На малом огороде всей земли
Есть сад такой. В саду поют мужчины.
И песни катятся сквозь них рекой
Весёлые и древние
Такие, что для смерти нет причины.
Когда воздушную границу сада
Пересекает стриж, он вылетает в ад,
И, у дитя на хватких крючьях взгляда
Затрепетав, бросается назад,
Почти как человек крича: «Не надо!»
* * *
Друг, изнутри
Твой купол, как небесный свод,
Рассыпан волосами звёзд наружу.
Но ежели ты умер вдруг и вот
Себя коленом лысым обнаружил,
Когда очнулся, то не притворяйся пьян:
Во мраке ночи твой баркас качнулся,
И под тобой — безбрежный океан.
* * *
Чтобы понять — есть ли в тебе глубина,
Ты возьми слово «родина», «справедливость»,
«Честность» или ещё «человек»,
Вылущи из него смысловое зерно
И проглоти, не волнуйся:
Если бессрочным паденьем
Оно в глубине не исчезнет,
То вместе с прожитой жизнью
В конце концов выйдет.
* * *
Плакальщицы говорят,
Степень скорби зависит
От размеров сердечной дыры.
Если только сердце при этом —
Не одна сплошная дыра.
Лишь зверёк пустоты
Глядит тогда из норы,
Потому что тогда у него здесь нора.
Будут думать: зверька как бы выгнать отсюда.
Тут-то и начнёт Вера, подхватит Надежда,
Потом вступит Люда.
* * *
Если однажды, взявши в руки ложку,
Начнёшь из плошки в чрево суп носить,
О друг, будь осторожен — черпай понемножку,
Чтоб вместе с супом ложку вдруг не заглотить:
Гляди, как, спинкой выгнувшись железной,
Лежит она, извергнутая Бездной.
* * *
Всякий раз, вернувшись домой,
Слышишь ли, как в ключа повороте
Рушатся зёрна дверные, однажды
Из этой смолотой пыли
Чая испечь хлеб возвращения?
* * *
Когда срастаются кости, чешется в стыках.
Ибо когда срастаются кости, в стыках
Знаки каких переломов судьбы исчезают?
Так по шрамам мы вспоминаем
Жизнь, не умея вспомнить никак,
Пока с сигаретой в зубах каменеет в аллее
На лавке некрашеной
Памяти нашей недвижный костяк.
* * *
Мир столь хитёр в своём покое,
Что здесь бывает и такое.
Фарфоровой своей работой
Ещё пузатый чайник тёпел,
Но носик у него уже отколот.
Ведь тростниковым лесом флейт без со́пел
Молчит тревожно — смысла целой нотой
Уже накормлен — твой священный голод.
|
