Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2010, №4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Проза на грани стиха
Котлован
Повторение пройденного

Антон Равик

екатеринбург, 31 марта 2010 года
        сбил, протащил и сбросил

        Живот её — таз металлический воды и материи, и он стоит недвижно — влага в водорослях не колеблется — в разваливающейся глиняной роговице, чёрно-коричневой, ссохшейся, с утолщениями, веточками и прожилками, разверстой длинным, загибающимся к собственному основанию серпом, — палимпсест, в сросшихся складках тонкий шёлковый платок — будто головной чёрный сруб материи, укрывающий на новых фигуративах Малевича безликий керамический остов-манекен. Опрокинутая роговица на канцелярском столе — погнутые плечики скрепок, встряхивают сургуч почв гремящие потроха печатной машинки.

        В протоколе — роговица — чепец, смятый, загнутый в угольном разрезе — тазу — серпом, в длинных сухих жилах и тонких заострённых складках, пышных балетных пачках хрупких пергаментных сгибов, — ремнём навьючен чепец на тонкую канву почвы — заусенец, жмыхи — спёкшимися комками между вздутыми глиняными подпорками-столбами, и где-то обожжён солнцем, залакирован. Столбы глины — плащ-палатка дорожного покрытия, полотнища подбиты наскоро гвоздиками — пачками, венками гвоздей, ткани утрамбованы в яму стальных личинок, споровшую с корнем благовест почвы из-под мелового кружева полевых цветов. Так строили: в ночь полетел с холма, снявшись со стопоров, раскручиваясь плетью, барабан кабеля, опрокинул и смешал оставленное на площадке: высокие узкие коробы с гвоздями, металлическую арматуру, массивные, литые петли, тросы — в раскоп — ходынка металла, пригорки мелкого щебня — в расслоённые, волокнистые глиняные пласты, вставшие под экскаватором дыбом и отметённые в сторону, медвяные свежесодранные корни, в самую яму.

        Наутро, в мушином жужжании солнечного жара, ползёт свинцовыми блесками огромная кювета с чёрным, раскалённым, липким асфальтом, мелкой кашкой, комьями — будто фотографический жёлоб с острым привкусом горького миндаля, сдоенная в него фиолетовая прохлада, сыкучая влага, перевернулся — отразились на мгновение седая небритость на широком лице в поперечных сходнях морщин, протоптанных, высоко задранное к щеке огромное плечо, под ним, гнилым грибом, подушка костыля, ещё ниже треугольная рама, орудием с острым наконечником уходящая вниз. Кювета пуста, дребезжит оловянным подойником, в ней — в солнечном солёном жаре — в варе, в битуме — мелкие петли асфальтовой массы — на наспех скиданный сырой песок, сплошными слоями, и ниже — гвозди, хлам, тросы, арматура — всё подряд, одними руками не выберешься из этой археологии, раскоп заделывают, засыпают. Каток — целый Клондайк пятен и тяжёлых хоругвей, мерных, отставших частей, ощерившихся общим скатом цилиндра, сносит неровности — перепел площадки, напухший целой опрокинутой кордегардией, отворённым разрядом (веной) оружия и орудийной прислуги, и киверов, и штыков, и винтовок — ранцев, сабель, ножей — перепел с крыльями распластывается, в целое смазывая стальной скелет, и только на другую сторону дороги, на самое поле, косые травы, выдавлена случайно пастой кишка готовальни — в остром разъезде циркуля, шлагбауме рейсшины, крошечном флигеле измерителя, транспортира, лекал.

*

        Церковные хоры — ряд в ряд — узкие высокие спинки, жёсткие сидения, — уплощена, выстрочена асфальтовая падь, в мелких прорубях, трясогузка, едва проникает свет в пыльные окна — деревянный настил пола трещит, доски ездят каруселью — туда-сюда, — острые течи песка по сторонам дороги оставляют в слоях световые окна, большие фонари с просыпающимся песком, отстукивающими время тенями. Кашель в хорах — на участках подвижный пирог — храмина дороги о многих уровнях — ссыпается в сторону, её ведёт. Сплав высоких спинок, единообразие рядов — на слом — ветры и влага. Короткие малые гребни асфальта, накрывающие верхом прочее, подбрасывает, вот-вот лопнут стёкла песочных часов в глубине дороги, из её тела вынесет всё...

        Своды, верхние слои истираются, купольные опоры складываются вовнутрь, подламываясь — глубже в материю дороги вникает резец автомобильного колеса, диск, серп — по утрам слышно дробное щебетание, ночами — прерывистый шорох — тела́, чёрные свёртки катят веские колонны, граниты, оббивая о расширяющиеся пустоты, люки в асфальтовых сводах, высокие завитки капителей — головы с каменными причёсками. Эти кариатиды для дворцового крыльца — куда-то на восток, к озёрам — поддержать треугольные портики, от них по ступеням — поручни; широкое лицо с чёрным осколком бороды, безглазое, белая рубаха, подпоясанная, чёрные штаны, мешок за спиной, остановится напротив, опустит руки, сомкнёт пальцы — нечего сказать. А дорога вытерта уже до жжёной роговицы; хламиды асфальта, гладкая чернявость сходит — будто горошины с нитки: медведь лапой, клинками когтей снимает с человека кожу и мясо до самой белой кости — так с дороги Камаз сковырнёт иногда чёрную лепёшку — под ней застарелой коркой, тонкой, гнойной — песок, земля. Из-под подола питает лакуну металлический лист, осколочный заряд вынимают из глубины, вспенивая металл, врассыпную летит он, подброшенный колесом, на такыр роговицы.

*

        По краю меха многоводные — люди, сшитые, вывороченные швы, толстые, из горлышка — влага. И девочка — стрекозой, волынкой — по обочине — худосочные руки и ноги — резными вытянутыми толиками, флейтами, от плещущего паводка, мешка, чуть надутого, сходящегося гармоникой и расходящегося.

        В роговице грязи, за наклонной плитой утрамбованной и мелко иссечённой глины, под холмом, продолговатый выдолб в ссохшихся, спрессованных слоях грязи и глины с рваными истлевшими краями песка, щебня, многослойными, грозящими вращением стенками, — сигарообразная пустота — разруб.

*

        Руки людей — карданные валы и кисти-колёса связали воедино эту поклажу, встряхнули ворот экипажа, высокий вверх с собранными спицами. В синеве жестяные буи рук наворотили храм — роговицу к центру дороги — совсем никудышную — выструганный в ссохшейся, спрессованной огромными колёсами грязи, глине, развёрнутых слоях щебня и песка жёлоб; а в глубине — материи дороги сжаты в крючки свиной кожи. Храм непосредственно заблудших — присевших с краю, у самого оползня; останки разбойника, упавшего лицом в чрево ямы, будто в корыто, распластавшего руки по сторонам; монетного — рассыпались три казначейских свёртка, полетели ребром под откос — сборы на коленях, в венке́, остро-вытянутом, гвоздей, что на дне ямы, уроненных в самую глубь, проржавевших, гордеца — квадрига с развевающимися гривами, поводья в руках, соболиный мех упадает с плеча — раз, по хрустнувшее колено — в полую храмовину ковчега, в испанский сапожок, а на дне вспарывающее остриё, подготовленное, или косцы в поле на стороне — все женщины — глубина груди, тягость — вниз-вверх, ручная кладь, мягкая, и зад округлый послушно ходит, как пара шарикоподшипников — и тогда обеими ногами, подкашивающимися, навзничь в глубину ямы.
        Пройдёт ли кто, остановится, посмотрит, дивясь глубине выдолба, в печали о погибших, приведённых на дно.
        Однако, всего мало. Мановение (на широких (полхрама, будто скамьи) мраморных ступенях, низких, белизной выделяется его архиепископский наряд, к его лицу, к высокой шапке поднимают детей, он указывает перстом на храм, и взгляды толпы обращаются вверх, к куполу, — затем обращаются — вокруг своей оси го́ловы на шеях, смена воловьих крестьянских жил приходит в движение, скобы плечей, омертвелые суставы, притороченные, будто к седлу, к земле, к борозде, к плугу, — преображаются, воздев руки ввысь), мановение — огонёк над дорогой, лампада — ветка горелого куста, окружённого створками, тьмой — никакого движения, — священник в чёрной рясе, в паволоке остывающего после жаркого дня гудрона, часть дорожного покрытия жрёт его жесты — широкий рукав — без отверстия, без просвета, белая кисть платком пропадает в нём, облепляет тканью испарений и стирает паучьей, оперённой стрелой вниз, к пагубе у порога храма.

        Крипта в дороге вопиет к небу свальцованной пустотой.

*

        Плексиглас, монтажная пена, немного гипсокартона — будка охранника при складском помещении. По раскалённым плитам, избегая швов, слитные фаланги торопливых шагов — грызёт ноготь. У бурого земляного отвала, за бетонным забором — наискось прибита пылью машина — крупный хищный локон, набранный заострёнными полозьями, продолговатыми широкими крышками, лепестками дверей, ромбовидными, веющими назад, и прямоугольным куполом крыши — кимри.

        Челнок змеится к выкаченному глазу солнца, тлеющему на востоке, над лесом. До города километров пятнадцать. Строительная площадка люком — доска, левкас, темпера — междометие солнца вынимает из боковины кириллический ряд, в створе второй снизу, сплошь золотой — купа солнца — всё опрокидывается на дорогу. Шпага солнца продольно надрезает кузов гуслей — дорога поёт в алтарном кипячении, печень в кимри исходит желтизной, жар трещит в духоте у самого виска, шар боли нисходит от колена к ступне, кафельная плитка педали газа — остролист прохлады, глубоко под — глубоко в низине. Сторожевая будка в голове поёт, стоя посреди песчаной пустыни, ровной, как стол. Нога распрямляется лучистым клапаном — в печень стреляет красная кровь, её выжимает из тканей тела колючий ветер, раскроенными полотнищами настилает глаза.

        До выдолбленной пироги, рассохшейся, минуты две, машина ныряет по ямам — справа, слева — шарик в гольфе, промеж глаз, хрустит ксилофон в самом сердце у днища — пластинки китового уса изгибаются — половина наверху, половина сползла, прыгнула, корсет свёрнут самокруткой, её вскуривает солнце — туша легла поперёк, во всю глубину проплешины, хлопнула о карниз сердцевиной дна, мотор взвинтился до визга, лаковая серая тень кузова плещет шёлковыми лентами, бешено мелькает — прыжок, яростный, звериный вверх — направо, на обочину, мелькает белая ручка, длинная, с хрупким локтевым суставом, резным, с выступающей кистью — ободом, и вторая, флейты летят солнечными пучками, стрелками спидометра — справа налево, за ними в воздух, на китовую спину капота поднимает мешок потрохов, а следом — золотистые косички с алой лентой, вот и вся волынка, голубоглазая, вращается — шабаш — на раскалённом сером парапете, покатом лезвии перед ветровым стеклом — печень всё ещё стучит кровью, прыгнувшая машина всхрапывает стальной лошадиной головой, породистая, продолговатая, несётся, встряхнувшаяся, с требухой, вставшей в корсете по местам, собранная мышцами, тугой свиток, в талии, по ровному участку дороги, не сбавляя ни капли, — минута, качнувшийся опалубок сдвигает тело девочки к краю, машина подходит к глубочайшему разрубу, виляет вправо — в объезд, — белые флейты на едва вспухшей ткани послушно летят влево, скатываясь с капота вниз, и дальше тянут пузырь платьица, и мякоть, и медленно — в самый выдолб, между ветоши роговицы, толстой глиняной подкладки, сыпучего, меркнущего песка, навзничь, раскинув ручки, голубые глаза пристально — вверх, в носатое небо, перебитую переносицу облаков, в плечо — доска, темпера, левкас, золото — ни чаяния, ни вопроса. Гвозди на дне вчленились вертикально вверх в киоты ладоней.

        Головы медленно заглянули на дно.

        Серая кимри, взвизгивая арбалетом радиаторной решётки, приплясывая во впадинах и ямах, беспрепятственно скакала в город.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service