Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2010, №3 напечатать
к содержанию номера  .  следующий материал  
Объяснение в любви
Полине Барсковой

Елена Фанайлова
                                 Буфет являет нам вариации на тему трагедий, приведших к смерти.

                                                                               Богумил Грабал, "Bambini di Praga"

        
        Сначала некоторые общие места о Полине.

        Несколько лет назад она дала интервью с парой самохарактеристик, которые теперь вынуждены использовать рецензенты, особенно те, кто поленивей. «Для кого-то я наследую модерну и Питеру, надменности и чеканности, для кого-то я скандальна, вульгарна, сентиментальна, бульварна, небрежна, бесстыдна, пуста». Цитируется обычно этот фрагмент. Есть и продолжение: «для меня... чеканная и бесстыдная пустота — весьма уютное пространство». (Если это правда, то Полину можно представить как двух героев рассказа Грабала "Bambini di Praga": это мать и сын, которые заполняют фантастическими картинами все пустые поверхности своего дома, «не только стены и потолок, но и шкафы, причём не только снаружи, но и внутри». Например, поэтическая картинка под названием «Моя мама обожглась ядовитым плющом, а Фрося моет ей руку».)

        Итак, Полина Барскова, ранее признанный вундеркинд, девушка из питерского литпроцесса с историей, некогда воспевала Бродского, потом перестала. Потом написала, что «Погиб поэт. Точнее, он подох» и ещё серию нежных карикатур на старших участников литпроцесса, без имён, впрочем; все были возмущены и смущены. Больше, чем геронтофильскими, инцестуозными, лесбийскими и членовредительскими мотивами в её стихах. Чаще всего, кажется, цитируется «Поездка в Хобокен». Прелестный юношеский текст о сладостной отраве, импрессионистский.

        Все эти сведения о Полине мне ужасно мешают. Потому что сейчас это совсем другой человек и поэт.

        Я хочу помнить и понимать о Полине то, что помню и понимаю сама.

        Не понимаю, в чём по сути были претензии её первых рецезентов. Мне кажется, по стихам о Нижинском и Ромоле в «Расе брезгливых» было понятно об этом поэте если не всё, то почти всё. И название сборника отличное. Мне нравится снобизм Барсковой, он небеспочвенен: за ним цветущая сложность, большая работа и трудовое — почти что самоистязание.

        Ну да, важны и Питер, и модерн, особенно даже не модерн, а весь маньеризм вокруг ОБЕРИУ, неожиданно отправляющий к метафизике Тютчева. Не нахожу ничего из текстологии французских «проклятых поэтов», кроме их фигур, здесь и Уайльд возникает тоже, но это кажется что не в плоти стиха, это стратегические теги. Если же наблюдать технологии, то для Барсковой важен весь русский стих немного до и сразу после Пушкина, причём без особых предпочтений и карикатурных педалей. Она просто и спокойно проживает в русском стихе, это её крепкий дом.

        Мне дорого то, что она иногда пишет Стихи о русской поэзии.

        Ещё дороже, когда превращается в подругу скорбящих, описывая, как ухаживает за подругой-инвалидом.

        Когда я наугад открываю журнал «Воздух», где много бывает хороших и разных стихов, то попадаю на не просто хорошие, а те, которые сильны, прекрасно организованы, как французский парк, и заберут меня туда, чтобы осмотреть все деревья и оранжереи. Это Полинины.

        У меня про Полину есть такой комикс.

        Полина и барокко, Полина и наивное искусство: у неё части тела (её и других) как части речи, и уже не служат хозяину. Знаете ли вы, дорогой читатель, почему у неё летящий Хармс с высохшей прямой кишкой? Это патологоанатомическая подробность о мёртвом человеке. Смерть как жизнь, фотограф Джоэл-Питер Уиткин. Вероятно, следует считать автора обязанной таким миропониманием питерскому поэтическому полю и личной женской сильной биологии, но версии могут быть и другие.

        Полина и её мужчины. Это по большей части старшие любовники (их она видит объективно, много описаний физического порядка и психологического рисунка) или ровесники, которых как личностей нет, есть чувства и некоторое описание обстоятельств близости: комната из ракурса лёжа на полу; голова на груди мужчины. Прекрасный, прекрасный текст о свадебном платье.

        Полина и её юмор. Есть мнение, что Барскова очень серьёзная девушка. В отношении работы — да, типический филолог; она ведь ещё и американский преподаватель. Но, по-моему, одно из главных её качеств — чувство юмора, у неё отменное чувство комического, см. любовные стихи, упомянутые выше скетчи о литературных современниках и самый, может быть, в этом смысле показательный текст «Она никогда не придёт с мороза» — о старом любовнике (с подробной топографией его морщин и слабостей) и русской литературе, где автор высмеивает штамп «красивая, молодая и здоровая», многие другие ещё любовные и литературные штампы, замкнутые коробочки коллективного общего места.

        Полина и кино. Любопытно, что её любовь к кинематографу проявляется не в визионерских медитациях и не в пересказах киносюжетов, а в точках ракурса, из которых производится операторская съёмка поэта, и особенностях построчного монтажа.

        Года три назад с Полиной стало происходить что-то другое. Нерукотворная оранжерея в известных структурах симметрии, её поэтический сад начал стремительно дичать и опустошаться, не без влияния обериутской поэтики:

        Твой отец спит
        Твой отец — шар
        Красный,
        Прибившийся под новым мостом.
        Твой отец стыд.
        Он — жар
        слепоты, подступающей, когда я смотрю на него: оболочка тает.
        Он косноязычья хлад, как жало выползающий из рта.

                                          («Сообщение Ариэля»)

        Думаю, совпали два внутренних обстоятельства, а может быть, это одно решение автора, интуитивное и рациональное. Естественное взросление, когда пишущему человеку перестаёт быть интересен он сам, его психическое и те, кто в поле его психического попадают. Проекции меняются. И — появляется выбор Полиною темы для академической книги, не стихов: исследование «Петербург в блокаде». Отрывки из него публиковались в журнале «Неприкосновенный запас». Стихи теперь растут не из психического родного сора, а из документа, и, видимо, этот документ оказывается такого свойства, что меняет поэтическое письмо автора примерно таким образом:

        ...На Стремянной углу и Марата я видел одну
        На Стремянной углу и Марата я видел одну.

        С ослепительно ясным лицом, в ослепительном платье зелёном.
        Я смотрел на неё и не слеп. Я смотрел на неё и смотрел
        (как подобает влюблённым,
        охваченным страстью — смотреть)
        Екатерина Семёновна, смерть отступает под натиском взгляда.
        Я смотрел на неё через праздничный радужный лёд.
        И не слеп, ожидал — скоро мой подвернётся черёд...

                                        («Сделанность. Ленинградские картинки. Вид сверху»)

        Можно было бы здесь вспомнить о большом цикле Сергея Завьялова или маленьком тексте Виталия Пуханова о блокаде, о романе Тургенева (Курицына) и сказать что-нибудь общеизвестное, вроде того, что катастрофы родной истории влекут современного поэта на фоне тотального нефтегламура, на фоне той не столько чеканной, сколько бесстыдной пустоты, которую вопиюще необходимо заполнить настоящим и самым важным, — но не стану. Закончу, как и начала, цитатой из Грабала: «...не во всё надо вмешиваться. Или ты думаешь, что кто-то ест собак ради удовольствия?».


к содержанию номера  .  следующий материал  

Герои публикации:

Персоналии:

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service