Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2010, №2 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Как бы со стороны

Леонид Костюков

* * *

        Павел только развёл руками, то есть вилкою и ножом. Это не уровень дискуссии, честное слово. Мы не лукавим, не пустословим, не лжём. А просто молчать и действовать — на это мы пока не готовы.
        Даже Олег, когда брал Царьград, согласись, не наш брат, человек что надо, может, и был бы рад просто дойти до врат, а потом войти и снести половину Царьграда, — так нет, говорил: иду, мол, на вы, просто чтобы что-то сказать, потому что ну как иначе. Использовать нижнюю часть головы только чтобы жевать — не того масштаба задача. А уж если Господь дал нам речевой аппарат, наше дело — держать его в боевом режиме, вот погляди, я знал прекрасных ребят, мы с ними в каком-то смысле отчасти служили, — так они могли сорок часов подряд молоть языком, как если б он был на пружине.
        А ты говоришь, слова, — и Даша улыбнулась едва заметно.
        А ещё — уж если подойти к предмету предметно, есть такой аспект — слова на границе дел. Например, слово «Огонь!» в правильной ситуации. Бывает слово, как провод от мины: ненароком задел — и, что называется, поздняк метаться.
        Ты прямо Маяковский эпохи фастфуда, сказала Даша и улыбнулась немного сильней. А Павел подумал — какое-то чудо, что здесь мы встретились с ней. А тем временем его речевой аппарат уже молол слова в однородную массу. Есть такое понятие — невозврат, так они его миновали тому назад немногим более часу.
        И Павел слушал себя как бы со стороны, как лепет листвы, гул прибоя, дробь городского дождя. Слова ударялись в четыре стены, вплетались в узор на обоях, летели — и падали, падали, падали, в сознание не приходя.


        * * *

        Вот он — худой, молодой, такой, как мы его помним, только седой. Бежит по той стороне, недоступный мне, быстро и радостно, как добрая весть по великой стране.
        Что — кричать ему, как в детском саду, махать руками, скакать у всех на виду, тем более, он спешит, да и я куда-то иду...
        Жив — спасибо на том, что ж, бей копытом, виляй хвостом, увидимся с тобой как-нибудь потом.
        Дай посчитать — получается раз в восемнадцать лет. Будут до неба дома, висячие поезда и прочий фантастический бред. Там и встретятся два деда́, почему бы нет.
        Вспомнят города, ушедшие на дно других городов, как светила звезда на будь готов и всегда готов, и всё это ушло навсегда, и слава Богу, аминь, на веки веков.
        А то, что с этим ушла молодость и все такие дела, просто так совпало, так карта легла.
        Странно, когда времена умирают быстрее людей. Страны и имена — где вы теперь? боюсь, нигде. А мы — вот тебе на, капля кофе на седой бороде...


        * * *

Человек готов любить человека, дай ему только повод, якорёк. Щурясь от колючего встречного снега, человек шаг за шагом бредёт в ларёк. Для себя бы не вышел. В ожидании гостя человек набивает пакет. Снег стирая с лица перчаточной горстью, шагает обратно.
        Свет.
        Свет негромкий в окне сквозь красную штору. Под ногами — снег. Под снегом — лёд. Человек балансирует, ищет опору. Не найдёт — всё равно дойдёт. Снег стряхнёт перед собственной дверью, замок откроет нужным ключом. Каждый день ему воздаётся — по вере, по заслугам и так, нипочём.
        Гость звонит — через десять минут прибудет. Вода превращается в кипяток. За окном там и сям проявляются люди, не иссякает поток. Что ещё? Приготовить тапки заранее. Нарезать сыр, бастурму. Это прямо какая-то мания — скучно радоваться одному.
        Человек ждёт человека в прихожей, предвидит: чёрную шляпу, клетчатый шарф, остатки снега, тающие на роже, очки, держащиеся на ушах. Человек приближается, минуя сугробы, только снег скрипит из-под ног. Человек застывает у двери, чтобы среагировать на... звонок.
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service