Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2009, №3-4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Школа червяков

Юрий Цаплин

                                             «И эта детская площадка
                                             тебя, поди, переживёт —
                                             ну, бегай, прыгай».

                                             Как сорняк,
                                             сухим стволом перестоявший зиму,
                                             осень ли, весну,

                                             стоит старик в такой же пыльной шубе,
                                             и тросточка его живая
                                             стучит во тьму советского асфальта.


Старик:

    «Забыть значит начать быть», — писал Михаил.
    «Память это всего лишь душа», — говорил Андрей.
    Есть вещи повыше души, но пойди поищи,
    или подольше: планеты, собаки, хвощи.

    Или покруче: культура и цивилиза...
    что в ней ни тронешь, всё тут же на помощь сполза...
    Бог есть любовь. Чем питается чёрт — непонятно:
    очень худой и про деньги поёт неприятно.

    Долговечны развалины памяти, камни душевны.
    Голоса неслиянны, молчаний слова совершенны:
    сократи, что имел, вполовину, на четверть, на треть —
    кто себя пережил, разве лучше бы мог умереть?


Детский хор, молча:

    Вот рапира, вот лыжная палка,
    вот тапир, вот охотник, двустволка —
    никого в этом мире не жалко
    кроме самого серого волка.
    Важно то, что он серый. Он самый!
    Дай дневник, возвращаешься с мамой.


Старик Юрий Владимирович:

    Вот усик лета будто виноградный.
    Как узок лист его, пока он молод!
    Не лист, а почка. Не слова, а всхлипы,
    вернее, всхряпы.

    Песочек тела тут же беловатый,
    репях, собачий хвост, сырок творожный,
    сближений волапюк далековатый,
    тропинок эсперанто осторожный.

    Дворец кроватей и перегородок,
    где палец твой морщинист, как окурок;
    протуберанцы медленных растений,
    обид и счастьев школьные портфели.

    Окружности костра или плевка.
    Две линии, жука и червяка.


Хор, отогреваясь:

    Не жалей, не зевай. Поминутно
    смерть и свет для тебя происходят.
    Беспредметный урок потому что.
    Есть у чашки поверхность с исподу,
    а посмотришь вот так — глубока.
    Прекращаем валять дурака.


Старик Юрий Владимирович, босой:

    И юношей умы во тьме,
    где звёзды смерти светят вам
    (я тоже юношей бывал,
    но это быстро забывал),
    и женщины кальмар тугой
    с холодноротою ногой —
    хранятся, вечные, при мне
    другим на зависть головам,
    и в хорде сладкий холодок.
    Но входит кто-нибудь другой

    и говорит: «Спасибо, сня...», —
    нас, кто там был, не съев ни зги,
    но как бы взяв и прекратив,
    накрылась премия в квартал.
    Тю-тю двуногие глаза.
    Все чертежи смывает дождь.
    Теперь вокруг одни круги,
    а дальше больше ни аза.
    Где тайн был шкаф, там всё фигня,
    как жизнь, в которой нет меня.

    А я сомнителен себе,
    хоть и со-мнителен тебе —
    и это при живом-то «всё»,
    которое почти вполне.
    Собаки лают в унисон,
    как пел Денисов-Эдисон,
    а эта девочка ещё —
    уже старушка в пермане...
    Её в пергаменте рука
    страшна, как сбои в ДНК.

    Здоров ли чей здоровый сон?
    Хранятся вечные слова
    «пельмень», «сосиска» и «ать-два»,
    собака, кошка, партактив.
    Судьбы пятнистая нога
    ползёт в тумане четверга,
    и что-то нежно говорит
    её дружок полиартрит;
    консервы воют в унисон,
    стучит свиной презерватив.

    Маяк карманного огня
    всё ярче, словно неродной.
    Храпит пробитый эполет,
    десяток новых разменяв.
    «Переучёт и перегной,
    полёт, мелеет и омлет,
    Нева-Венеция весной...»
    Пошевели теперь сама:
    по истеченьи жёстких лет
    приходит мягкая зима.


Хор, с потусторонне патриотическим душком:

    Что с печалью глядишь, поколенье?
    Ляг, Алёнушка, как на войне.
    Отвратительны наши стремленья,
    только лень неприлична вдвойне.
    Шкура в дырочках, день догорел,
    за попытку стреляться — расстрел.


Сосед дядя Юрик, накачивая гитару:

    Быть, чтобы казаться.
    Думать, чтобы забыть.

    Не обижаться.
    На тёплое дуть, в ладоши не бить.

    Медленно плыть по стечению обстоятельств,
    не отражаться ни в чём.
    Гладкой воды изнутри не касаться,
    топориком, кирпичом.

    Я утюжок, и ты утюжок.
    Город Чугуев, чёрный флажок.
    Тонкая нота дня
    над темнотой, звеня.


Хор, почтительно:

    Царь-царевич удилище правит,
    колокольчик на небе звенит:
    «Раздавайтесь, деревья и травы!» —
    запускает собачку в зенит.
    Шапка красная, вопли, штыки,
    пытки, прятки, лопаты, крючки.


Ю. В. (((((((в, плательщик по общей ставке:

    Я мелкий мылкий идиот,
    разумный человек.
    Работаю на депозит,
    потом гляжу сблизи —
    не так уж мал, не столь уж мыт,
    не больно-то умён.
    С тобой и рядом не сидит
    такой, как я. Но вот

    весёлый крепкий ангелок
    ду-душу поволок.
    Не попадает зуб на зуб?
    Раздуем уголёк.
    Не запретите вы мне, черти,
    мечтать о жизни после смерти.
    Я — граб! Я — краб! Я чебурек!
    А это кто выходит вон?


Хор, голодая:

    Аккуратен, как ангелы мщенья,
    кто камыш истребляет в пруду
    на рассвете большого ученья
    в девятнадцатом дважды году?
    В поле девушка, в ней результат,
    и пора помолиться назад —


Сервант в костюме жены или сестры:

    Красные рыбы и зелёные горошки,
    белые небосводы тарелок.
    Ложечки, ляжки, желудки, подвздошья,
    изображенья грибов и белок —

    мир невелик? Но возьми большую
    с супом или борщом.
    Хлеб одесную, а соль ошую —
    знаешь, всё это о чём?

    Из перебранок и перестрелок
    слышишь ножей и вилок
    стук? Белые горизонты тарелок,
    ноги пустых бутылок.


Хор, приподымаясь на всех:

    Лапы. Гвоздь. Два кольца, три дорожки.
    Колосок — голосок молока.
    Кровь на травке ребёнка немножко,
    ненадёжное слово «пока».
    Вот звезда, вот корона, вот мяч.
    Солнце воздуха, мухи удач.


Лётчик-ополченец Св. Георгия, во тьме:

    Что далеко — в сумерках будет ближе.
    Что хорошо — завтра не будет лучше.
    Выйди во двор весь в разметке чужих созвездий:
    как по странице бегают твёрдые мягкие знаки яти и фиты,
    видимые с той стороны, и не выглядывают обратно.
    Ночь полна, как колодец в правильном тёмном месте,
    и риторики костёр шипит до рассвета
    с той стороны, но не просится к нам на эту.

    Что далеко — к полночи станет выше.
    Что хорошо — не исчезнет, а превратится
    в утренний холод. Впустишь чужую свою собаку,
    встанешь на крыше, потянешься — археоптериксов стая,
    каменным расправляясь будущим отпечатком,
    и полетишь навстречу точке, передавая приветы,
    всё, что возьмут, позволяя кляксам и опечаткам.


Хор, стремительно охлаждаясь:

    Обезьяны лукавства и мощи,
    человечности мерные рты,
    это вилка и нож, если проще,
    а трилистник прожуйте, скоты.
    Патрик, пряник, ондатра, причал,
    Заратустра, ошеек, печаль.


Пораженец Ц., в долгий ящик:

    Свободней птицы только овощ,
    вот он по веточке ползёт.
    Она летит, и бог ей в помощь,
    хоть птичник, хоть овощевод.

    Теперь одна у нас дорога:
    по мановению ножа
    мы начинаем славить Бога,
    неутешительно визжа.

    Полна природа кратких знаний,
    но вот порог, но вот порог —
    предел мечты и начинаний,
    простой, как валенок, итог:

    бульон, компот, собака, сила,
    картонка, яблоко, могила.


Старик и мойры (пускает слюни, ткут):

    Стыдно время тёплое терять,
    но стыдней об этом повторять —
    повторяя, вновь теряешь время.
    (Глупо же об этом говорить.)
    Как овца тыняешься, небрит.

    Думаешь, мол, бремя — это рама?
    Рана — ты, и сквозь тебя — течёт
    (будто все — ничто, и нас нет дома).
    Идиот даёт себе отчёт,
    умный перешлёт его другому.

    Что важней, корова или стог?
    Запад утром смотрит на восток,
    а восток на запад. Вечереет,
    и руки горячая рука
    как реки прохладная река

    (это кто киркой, как криком, бреет?
    выторг — окончательный восторг)
    из груди, но лето не умеет
    задушить зимы острожный стон:
    потемней, печальней, поскорее...

    Им кружить, как бабочке в колодце
    (ловля неболикая внахлёст),
    косточками умысла колоться,
    доставать до самых влажных звёзд.
    Что растает, то и остаётся.

 

Эпилог. ВЗРЫВ СВЕРХНОВОЙ В ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОЙ КВАРТИРЕ

    Помнишь, Паша, тот вечер, когда я вешала в коридоре лампу?
    Да, Саша, я — твоя душа.
    Времени, чтобы жить, как всегда было мало.
    Лампа была беззастенчиво хороша.

    И когда мы с тобой стояли на табуретке,
    когда в дверь непонятно глядела наша жена:
    как Лисичка в Кораллах или крыса сквозь ветки, —
    я была для тебя, вот скажи, хоть на миг неважна?

    Да какое там миг! И когда засияло, как Бог,
    ваше Солнце, и все побежали, кто мог,
    прочь из этого коридора,
    я подумала: «Всякий пересекаемый нами порог —
    не прекращение Разговора,

    а его продолжение». Или наоборот?
    (А жена уже забегала за поворот.)
 
    По делам. Поделом. Я тогда потерялась на миг:
    без меня как-нибудь догоняй свою нимфу-пастушку, —
    всё равно всё построено здесь из неправильных книг.
    И пора на просушку.


Хор:

    Свет Свет Свет Свет
    нет нет нет нет
    Свят Свет Свят Свет
    Свет
    свет
    свет
    свет
    и т. д.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования

Принимаем заказы на качественное остекление квартир в Москве! Звоните, обсудим необходимые подробности.



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service