Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Метафизика пыльных дней. Стихи
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2009, №3-4 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Страна детей

Григорий Гелюта

* * *

Это время пройдёт
как приступ неизлечимой
прекрасной болезни,
безумия,
сырости, прохлады —
Так тяжело переносишь
свой вес
через переходы, переезды,
заводов и фабрик ажурные колоннады,
закоулки,
пахнущие пряностями, прогнившими матрацами, чужими
снами
что-то непременно случится, скорее рано, чем поздно,
так что спрячь за пазуху свой
чёрный
белый
моментальный снимок
вишнёвую косточку
краеугольный камень
это легко
тому кто умеет молчать
стихами и прозой,
встречать никого по дороге
железной
битумной
разлинованной,
говорить наощупь
о том, что ни мало ни много
между телом и телом —
солнечный свет
ничего
больше.


* * *

крыши домов покрываются чешуёй,
жёсткой,
с кристаллами соли в трещинах по краям,
люди-рыбы беззвучно открывают двери
и рты,
луч прожектора выхватывает из темноты
руки и плавники;
по всем каналам передают
дожди,
как эстафетные палочки,
барабанят;
ночью просыпаешься —
так темно и тихо,
забываешь все языки,
перепрыгивая через лужи
в своей постели,
вспоминаешь какие-то незаконченные дела —
все
они останутся
на мокром сером песке,
после отлива,
в чём мать родила.


* * *

тут третьи лица
говорят вторым:
и как нам с этим жить? и что нам делать?
а им в ответ, конечно же, молчат
и происходит множество событий —
трещат цикады, ярко светит солнце,
четыре муравья несут бревно,
как в ту хрестоматийную субботу,
и в море падает какой-то самолёт,
а ты глядишь, прищурившись, сквозь стёкла,
и ветер треплет волосы и
простынь на бельевой верёвке во дворе.
как будто ничего и никогда.
а кошка разлеглась на солнцепёке,
у лиц вторых сметану кто-то съел,
но что нам с этим делать —
непонятно.


* * *

на какие ни поднимайся этажи,
не увидеть тебя.
вот матросы всматриваются в туман,
цепляясь
за бельевые
канаты из вытянутых жил,
но никто не кричит
земля
поворачивается, свет заливает впадины,
линии на руке,
выходит из берегов, что твои слова.
это — всегда болезнь, болотные огоньки
каждое утро ты прова-
ливаешься всё глубже,
минуя тайные тропы и ходы,
как проглоченная шифровка
крейсер идёт ко дну,
капитан любуется солнцем сквозь солёную толщу воды,
изучая наощупь в себе
твою
глубину.


* * *

уважаемый,
похожий на конфету в выгоревшей обёртке,
господин бывший главный редактор,
скажите, сколько ещё
закорючек
променяют черты на лица,
будут дышать в затылок?
в этом краю электричек и бумажных домиков,
присутствующем на всех картах,
каждое несказанное слово идёт из-под молотка
за тридцать
копеек, куда глаза не глядят,
в одну из неразличимых на горизонте точек —
а здесь все,
кроме летучих мышей, — домоседы;
я больше нигде не был так счастлив днём
и печален ночью,
у меня никогда не было таких
несуществующих соседей,
уважаемый господин бывший,
скажите,
когда все эти бумажные фонарики потухнут,
что вы напишете
о них
в своей предпоследней книге?
ночь нежна — значит,
пасмурным будет утро;
за окном тихо бродит цапля,
не отзываясь
на лягушачьи крики.


* * *

я хочу умереть
в тебе,
как в заброшенном
заколоченном
доме,
умереть, глядя тебе в глаза, —
это как фотография (только чуть-чуть больнее):
третий справа,
в переднем ряду,
улыбается чёрно-белой улыбкой —
так и храни меня
в долгой папке,
коротком ящичке
подальше от сердца,
на самом дне
рожденья;
не вспоминай,
как только ты
умеешь.


* * *

Горький Московский —
похоже на название шоколада:
как муравьишка, ползаешь по дорожкам,
квадратикам плитки,
придумываешь маршруты
к задачкам —
на картах в избытке населённых пунктов
с именем твоей смерти,
паучок-путешественник, —
не обижай её,
зябкую, как синица,
при встрече — погладь по макушке,
угости чем-нибудь,
только не шоколадкой —
она тебе ещё пригодится.


* * *

вот страна детей
с погремушками, куколками в руках;
соломенные дворцы, кирпичные лачуги на приморском песке
каждый камень когда-то был буддой.
вот его глаз,
вот вылизанная солнцем щека,
вот пирамидки, куличики, палочки,
игрушечная детская смерть.
так цикада застывает на неопределимый срок
в пыльном углу над шкафом, заваленным стопками книг.
будды на лицах своих не чувствуют детских ног —
каждый привыкает к чему-то
до смерти.
и я привык.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Киев

Кафептах
ул. Васильковская, д.1, 3-й этаж, в помещении Арт-пространства «Пливка»

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service