Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2009, №1-2 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Проза на грани стиха
жёлтый клык
художник с Восточного Побережья
норвежский трубач

Маргарита Меклина

*

        Любовь к В. породила неистребимую лярву.
        Такую сильную, что З. с ним на расстоянии говорила.
        В. умер четыре года назад — а лярва жива.
        Не достучавшись до далёкой могилы, чувства зависли в пространстве, а когда выдался удобный момент, прилепились к другому.
        Другой — феминный китаец, передние фарфоровые коронки белеют, а справа и слева — природные клыки жёлтого цвета, ботинки без задников, на шее флисовый шарф.
        Ему столько же (55), сколько было В., когда они с З. повстречались, — и изголодавшаяся лярва сразу к нему потянулась. И что бы человек с жёлтыми клыками ни делал, З. казалось, что это умерший В.
        Подарит, к примеру, сидюк, просто потому, что услышал по радио пару ностальгических песен, — а З. чудится, что он её мысли читает, ведь В. ей постоянно диски дарил.
        Скажет, что любит искусство и собирает картины, — и З. воображает, что он артдилер, как В., в то время как Жёлтый Клык всего лишь коллекционирует произведения никому не известного живописца Фодельева и виды Великой Китайской Стены, а В. обедал с неразговорчивым Уорхолом и устраивал вечеринку для одной из битловских жён.
        Взяла З. белую нитку и завязала на ней несколько, в ряд, узелков.
        Удостоверилась, что количество чётное.
        Прочитала заговор, вложила нитку в лунку, образованную отверстием в серебристом CD и дном плоской коробки, и вернула сидюк.
        И как только Жёлтый Клык под влиянием любовного приворота к ней потянулся, З. увидела, что за его спиной нет никого, и лицо вовсе не многослойное, как у гадалки в фильме Параджанова «Сурамская крепость», и что этот казавшийся двусмысленным дуралей — совсем не загадочный и замкнутый В.
        Но узелки остались дома у Жёлтого Клыка — и не выходили у З. из головы.
        Её влечение к ложному В. испарилось, но узелки зажили своей жизнью и ждали момента — жаждали совпадений и случайных пересечений, — чтоб встрепенуться, и развязаться, и накинуть петлю на шею очередного ложного В.

*

        Венцом нелепого влечения к Жёлтому Клыку стал проживавший на Восточном Побережье Фодельев.
        Две картины Фодельева Жёлтый Клык купил в Гонконге в 1993 году, и с тех пор они вместе скитались по миру. Сначала Клык перебрался из Китая в Канаду, а затем в Калифорнию, где они с З. повстречались на собеседовании в 2007 году.
        Прощаясь, Клык ей сказал:
        — Надеюсь, скоро увидимся! — и эта фривольная фраза в устах потенциального работодателя сбила З. с толку.
        Едва освоившись на новой работе, она раздобыла адрес Фодельева и полетела к нему через нескончаемую череду часовых поясов. Дверь ей открыл розовогубый, чихающий, истончённый эльф-альбинос. Не притрагиваясь к принесённой З. водке, он отхлёбывал чай, утирал платком нос и демонстрировал раскрашенные цветными карандашами полотна.
        Держал их перед собою как щит:
        — Я рисую всё начисто, ведь это не краска. А русские приезжают и требуют масла. Но я пишу свою «капеллу Систину», свою лебединую песнь, свой мастерпис... ты погляди, какой тонкий слой...
        З. смотрела сквозь тонкий слой на него и осознавала четыре разные вещи:
        1. Любить и понимать art — ещё не значит понимать artist.
        2. Из любой неудачной любви можно извлечь литературную выгоду.
        3. Многие творцы разграничивают искусство и жизнь — но не она.
        4. Когда над её гробом будут произносить речи, меньше всего ей хочется, чтобы сказали: «Она любила маленького смешного начальника на работе и, чтобы вызвать его интерес, навестила нравящегося ему третьеразрядного живописца — увы, несмотря на осведомлённость начальника об арт-направлениях и литературных течениях, ему был чужд и недоступен её внутренний мир».
        З. хотелось, чтобы будущие биографы, вместо того, чтобы обращать внимание на рой запятых или муравейник омонимов в её книгах, сказали бы вот что: «Она была неотразима, никогда не испытывала поражений, и за ней числилось немыслимое количество любовных побед».

*

        Д. написал трогательный длинный e-mail про нашу любовь и дружбу в 1982 году.
        Он трубач.
        Норвежский трубач.
        И даже фото прислал.
        А я никогда не задумывалась о том, что, оказывается, моя жизнь пересеклась с трубачом.
        Среди мужчин/детей/юношей, которые мне нравились/которых любила, были:
        1) архитектор
        2) артдилер
        3) и вот этот трубач.
        Д. помнит всё хорошее, что меж нами случалось, но совершенно не помнит, почему мы расстались.
        А мне страшно вспоминать про хорошее, потому что причина, по которой мы расстались, оставила неприятный осадок у меня на душе.
        Мы подрались в туалете у кого-то в гостях, неловко упали (он был в куртке, а я, готовая уходить, в распахнутой искусственной шубе), оказались между бачком и ведром — он подо мной, — и я ему нечаянно разодрала губу.
        Пятый класс, нам по 11 лет.
        Поразительно, что он это забыл! Говорит, что пронёс любовь до конца школы, а теперь, перебравшись в Норвегию, заказал на «Озоне» мой сборник рассказов, чтобы про меня всё узнать.
        И я надеюсь: а может, В., в последний год перед смертью, тоже вспоминал только самое светлое?
        Да и что было-то, стоит ли говорить: перед глазами теперь только раскачивающаяся, как качели, цепочка, смущавшая меня при движениях, так как неловко задевала то подбородок, то грудь, да две сладких липких булочки в целлофане, что он принёс в номер утром, которые тогда показались насмешкой...
        Я тут недавно перечитывала старое письмо от него: «То, что произошло между нами в тот день, мы будем бережно вспоминать всю свою жизнь».


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service