Воздух, 2009, №1-2

Глубоко вдохнуть
Автор номера

Стихи

Елена Фанайлова

КОРОЛИ УЛИЦ

* * *

Кто меня убьёт — последний в роду
Мать или дед
Дядька или брат
Бабка и отец
Сестра и сестра
Или новая девочка папина внучка
Нацепивший свастику, надевший голду́ —
Их уже нет, кто меня убьёт
Кто и был бы рад
У кого что болит
Верёвка вода свинец
В Сонной Лощине, в Мокром Логу

Бывшие совки кагебешные хорьки
Давно обивают пороги ларьков.
Мои родаки — их уже нет.
Остались оболочки новогодних конфет.
Кто меня убьёт?
Язык и народ,
Дункан МакЛауд, умлаут,
Сила ночи сила дня
Кастанеда и пейот.
Но весь этот теленаркотраффик не для меня.

Никто не выступает к простолюдину на бой.
Дед Пихто, Рэмбо с нимбом над собой.
Любовь моя, только ты меня выводишь на убой.
Протестовать не стану,
Воля твоя, говорит Изольда Тристану.
В сущности, первый встречный
Воробей над Москвой
Бесчеловечный
Срёт мне на чёрные левые грудь и плечо
Мечет как путь млечный.
И отлично.

Я кричу в ночи, сворачиваясь в калач
Червём
Кольцами давя кирпичи, как Владимир Ильич:
Никому не сдамся живьём,
Хоть он будь бессмертный паяц и небесный палач —
Мы ему споём

Никого не видно окрест опричь
Пары товарищей с АКМ,
С наглыми лицами ангело́в
Наголо бритых голов
Расчехлённых стволов
Поминальных столов,
Не сдающихся в плен,
Каберне Совиньон
Употребляющих винтом
На понтах вдвоём и втроём
На мостах
Говорящих русскую речь.
И какой-то там далее женский плач
Но и он
Не имеет смысла теперь.

И кому я песни своих поэм,
Как енот вонюч
Что ходил к нам с Таней каждую ночь
На помойку, куда мы курить как брат
В Миссисипи, где русских поэтов сдавали под ключ
А за ключиком холст и клад

Да никто меня не убьёт
Хоть и был бы рад
Ни ракета земля-воздух, ни установка град
Дураки, смерти нет, дураки.

Но и это на первый взгляд.


КОРОЛИ УЛИЦ

Капитан убойного отдела
Полиции Города Ангелов
Бывший народный водитель Киану Ривз
Просыпается утром с похмелья
В своей засранной мелкой квартирке
С опухшей рожей
Берёт три мерзавчика водки
Проверяет пистолеты и автоматы
Садится в машину
И отправляется мочить китайских негодяев-
Наркоторговцев
По дороге за рулём он выпивает пару
Выбрасывая тару на тротуар
Последняя доза —
После того, как он всех положит
По траекториям, недоступным простым смертным
Это было довольно красиво

Три года назад у него умерла жена
Он всё ещё находится в этих обстоятельствах
Которые выясняются
На примерно тридцатой минуте фильма
Из его разговора с судмедэкспертом

Она трахалась с другим человеком.
Кто это, непонятно.
Возможно, кто-то из сослуживцев.
В момент совокупления
Точки оргазма
У неё лопнул мелкий сосудик в мозгу.
Эксперт отказался выдать заключение
Анализ вскрытия
В частности,
Слюны и спермы в её влагалище.
Капитана Киану Ривза это до сих пор достаёт
Кого бы не достало
И он бьёт морду эксперту
И там у них в помещении анатомички
Воздух довольно спёртый
Несмотря на кондишн.
Им трудно драться.

Потом он сразу опять отправляется мочить негодяев
Ещё нетрезвый
С двух рук, по-македонски
Его вовлекают в сложные обстоятельства,
Но он с ними разбирается

Автору этого текста
Явно необходима сильная мужская проекция

Друзья-подельники ему говорят:
Ты любишь мёртвую женщину
А остальных, живых, ненавидишь.
Вернись в этот мир, Киану.
Он отвечает им: отъебитесь и не пиздите
Не ваша забота, товарищи
Не трогайте блядь эту рану

У него есть подружка
Медсестра полицейского госпиталя
Она его иногда сексуально утешает

Ира, мне сейчас не нужна работа на
Другого мужчину
Мне плевать на его сложные обстоятельства
Мне нужна настоящая человеческая поддержка
Товарищеская, командная
Как принято у прирождённых убийц

Капитан бразильского элитного отряда
(Имени актёра я не помню
А режиссёр выиграл главного медведя
На Берлинском кинофестивале
Фильм так и называется:
Элитный отряд)
Короче, командир такого отряда,
По-русски сказать спецназа
По борьбе с наркотиками
Обучает своих пацанов жестокими
Методами,
Доходящими до комизма

Возит их мордами в грязи
Как во Взводе и Апокалипсисе

По его вине убит двадцатилетний парень
Стоявший на стрёме в наркопритоне
К капитану пришла мать этого парня
Спросить, кто вернёт ей её ребёнка
Жена капитана ждёт ребёнка
УЗИ показывает: это мальчик

Капитан пытается справиться с этими чувствами
Даже идёт к полицейскому психоаналитику
Но не может говорить: аналитик женщина

Жена всё-таки от него уходит
Потому что он на неё орёт
Потому что она пыталась ему советовать
Как разруливать на работе

Но его пацаны
Сделают всё красиво и страшно
Несмотря на человеческие привязанности

Это неполиткорректное кино
Типа русского Балабанова
Оно говорит, что сила в правде, а правда в силе
И всё начинается заново

Об этой идее апостола Павла
Мне сообщает бывший капитан ФСБ
Ныне начальник охраны
Пресс-службы
Крупной московской медиаструктуры
С которым мы случайно встретились
На очередных поминках
Общего друга, Лёши Шведова, военного журналиста
Мы умудрились друг другу понравиться
С этим капитаном

Он говорит: эти люди, которых ты видишь,
У меня в кабинете
Вели бы себя совсем по-другому.
Они бы кололись и плакали
И чё-то я не применил к тебе НЛП
Чтобы ты начала колоться
Хотя я знаю кто ты
Даже не сомневайся
Не понимаю
Что вы такое, бабы, с нами делаете

Я говорю: хуйня твоя энэлпи
Её всегда заметно
И это всегда выглядит со стороны довольно глупо
Лучше бы ты поехал с друзьями к Лёхе на кладбище
Выпил бы там водки
За упокой его некрещёной души

Но мальчишки такие тупые
Он запамятовал, что я его враг.
Реальный, до смерти, до уничтожения

Его жена за него молится
Повесила крестик ему на шею
У него Афган и две мелкие судимости
За то что дрался с начальниками в армии
По его словам

Мы смотрели это кино с Юлей Идлис
И она сказала:
Мальчики не могут вынести настоящую жестокость и нежность
Только девочки могут

Я ему сказала: твоя проблема в том
Что ты думаешь, что ты сильный
Но вся твоя сила у Бога
Я пошлю тебе один текст
Его написала женщина
Он о том, как Бог работает в суде
И почему Христос оказался среди разбойников
Это перевод с французского

Ты, говорю, русский офицер?
И я русский офицер
Старший лейтенант медицинской службы
Как офицер офицеру тебе говорю
Как говорил мне твой коллега в Беслане в больнице:
Садись, дорогая, я всё расскажу тебе
Как это было

Такая у меня теперь жизнь.
Офицер запаса
Старший лейтенант медицинской службы
Отлично до сих пор помнящий
Как организовывать пути эвакуации
В случае военных действий
Сидит у себя на кухне и горько плачет
Криком кричит
Как простая русская девка
Оттого что её не любит её товарищ
Киану Ривз,
Капитан спецназа

----------------

Ты выходишь, говоришь, утром с опухшей рожей
Как будто я тебя бил
Да, ты бил, товарищ, давай не будем пиздеть своим ребятам
Да и я тебе отвечала матом
См. сцену из Mr and Mss Smith
Когда Брэд Питт накидывает Анхелине
Которая за бабки снялась у Бекмамбетова
Я всего ожидала, но только не этого
Это ставит под сомнение её подвиги
На ниве благотворительности в Африке
И превращает их в индульгенции
Это нечестно

Да, ты пиздил меня ботинком в лицо
Ну и цо? Оно всё равно разбито
В старой аварии.
Сильнее того, что со мною произошло,
Уже всё равно нельзя
Сильнее таких сюжетов
Уже нельзя
Какие там нахуй Лукьяненко и Бекмамбетов

В 19 лет я выезжала на трассу
На отцовском спортивном велике
И тормозила передним ручным тормозом
И это была неверное решение
Меня подобрали дальнобойщики
Довезли до больницы
Где работал когда-то отец
И разбитую губу мне грубо и больно шили

И многим мужчинам потом это казалось секси

Этот невоенный шрам,
Я не буду его оперировать
Скорее, сделаю татуировку
На левом плече

Я хочу,
Чтобы у нас были человеческие отношения

Куплю красное платье
Пч
Моё нью-йоркское протёрлось на жопе
Пч
Я слишком часто его носила
В Мюнхене с рюкзаком
В 2003-м году
Когда мне Саша
По смс говорил:
Посмотри направо-налево
Ты увидишь нереальную красоту
Могилу Людвига и подвиг фашистов
Старые барочные церкви
Чёрные жемчужины
Пьеро в роли Христа
Запомни навсегда
Ничто не отслоится
От старого холста
Я смотрю эту карту по Интернету
Я вижу тебя на ней
Вас с Машкой
Поднимающихся на башню
Ты же боишься высоты
Но оставайся на ней
Иначе это будешь не ты
И я с тобою не справлюсь
И ты со мною не справишься

Старое красное платье было льняным
Новое будет шёлковым
Мы пойдём в нём с Алматом на вечеринку
И будем там лучшей парой
Рисунок тату обещает Эдик

Говорит Уме Турман
Отец её ребёнка
Специалист по разным единоборствам
Дэвид Кэррэдайн
В конце второй самой важной серии
Пытаясь её урезонить
Положи детка пжлст наземь
Своё оружие
Ну, вы сами знаете
Чем это закончилось

Но я попробую к нему прислушаться


ПУБЛИЧНАЯ ЖЕНЩИНА

1.

Она встаёт на обе но́ги
Она идёт на перекличку
В программе Итоги
И прикрепляет табличку
Ей благодать ни за что даруется
Но боже мой она гримируется
Никак не может успокоиться
Это входит в дурную привычку

У неё чёрный лифчик и белые чулки
Лаковые каблуки
Её окружают мёртвые моряки
И жиголо танго
И прочие грустные мудаки
Она ведёт себя как блядь
Её невозможно понять невозможно забыть невозможно
Она меняет свои решенья
Какие её связывают отношенья
Со всеми этими людьми,
Персонажами её пьесы?
У них различные интересы.
Ни одного движения ложного.

Она надевает чулки и боди
Серебряной кольчуги нечто вроде,
А сверху носит Levi's и худи.
Что говорят об этом люди?
Что в глазах её лёд
И никто ей не брат
Не медбрат, вот.

А по ночам она плачет как девочка
Ходит по ножам как чужая дочка
Плетёт рубашки из крапивы
По лекалам французских пижам
Вынимает из-под ногтей булавки
Словом делает всё что положено
Бедному ангелу нашей провинции
Женскому ангелу в отставке
Молится: хоть бы остались живы
Её братцы сестрицы

2.

Он пишет однозначным почерком
Ей только что
Понравившимся:
Ты моя роза и язва
Ты моя жизнь и смерть
И чем ты бессмысленней
Тем больше тебя не стереть

С остальными я всё искусственней
Всё боле и более врозь
Ты моя тайная рана
Ты моя тайная связь

Как вырванный под наркозом
Корень, не действует наркоз.
Как говорит европейский разум:
Всё это только джаз

Мы еблись без гондонов
Знаешь ли, мы еблись
Как разжалованные без погонов.
Сюрприз.

Но это можно разве что в прозе.
Я буду лучше тебя разве?
Не стой возле.
Не стой на таком большом морозе.

3.

Согласен, она никто,
Твоя королева ню
В красном дешёвом белье
На чёрных лаковых каблуках
В драных шелках
Но девушка может одеться
За две копейки, если её
Сопровождают ангелы танго
О моё сердце

В чёрно-красном белье
И дешёвом фальшивом колье
Не имея сваровски в ближайшем киоске
Там продаются сердечки из красного камня.

Твоя королева фавелл
Ступает в Пушкинский переход
Мертвенная как мел
Один джин-тоник, другой джин-тоник, ей этого мало
Ей нужно величье другое обличье
Беличье птичье
Не бизнес её от ментов

Как нам теперь с ней быть
Когда продают дивиди
Со всеми фильмами о любви
А потом говорят: уходи
Форгот, форгив, фаревелл.

Но это ещё не финал
Не другая его фигня

Кто она есть —
Ни поцеловать ни выпить ни съесть
Бессмертная как Ван Дамм
Настоящая жесть

Я тебя никому не отдам

Не ходи по её следам
Не смотри ей в тоске вослед
Не ищи в ней благую весть
Как заезжий корнет
На лице её только тень
Крыльев ангелов танго
Само же её лицо,
Поверь,
Ничего не выражает

4.

С её тела падает жаркое платье
Сегодня буду звёзды с неба срывать я
Бросать астероиды к этим ногам
А завтра стану прямой хулиганкой
Маленькой дрянью французской цыганкой
Светскою пьянью кабацкою львицей обаятельной блядью
И шёрстка дыбом
Не чета вашим гламурным рыбам
Напевая проклятия как Вальсингам

Знаю он любит меня и желает
В смысле хочет но молчит
Иногда мне кажется: щас залает
Мой мальчик, мой друг и брат, меч и щит

Приезжает парень на мазератти
С её тела падает жаркое платье
Как с актрисы Светличной
У него на шее цепочка в палец
Говорит с акцентом: тебе нужно мужские объятья
Отвечает: пока погуляй как Мельмот-скиталец
Пойди на луну полай милый
Подумай о жизни личной

Мы потом разберёмся с нездешней силой
Что стоит над нами как алое знамя
Пионерской клятвы военной мощи

5.

Ка́рмен, пока ты будешь кривляться,
Мир наш пойдёт ко дну.
Я не отдам и пятнадцати сольдо
За его свет, антр ну.
Ни за то, как свистят твои братцы
Перед корридой, ни как креститься
Начинает тореадор.
Кармен, пока ты будешь кривляться,
Нам закроют единственный коридор.

Кармен, пока ты не отделяешь
Личное от общественного,
Это опасно и это нечестно.
Никто из нас не выйдет отсюда живым,
Ты знаешь.

И знаешь ли, Кармен, между нами,
Ты никогда не казалась мне прекрасной
Но что-то необъяснимое
Интриговало меня в тебе
То ли свет на скуле, то ли карие глазки,
То ли смешная мальчишечья стрижка,
То ли детский шрам на губе

Ты глупа как пробка краткая юбка
Чёрные каблуки
И мне обсуждать с тобою голубка
Мужские дела не с руки
Красные коготки
Белые колготки
И солнечные трусы
Золотые се́рдца весы

Ты лучшая тварь вековых генераций
Горящее дерево на образах
Кармен, пока ты будешь кривляться,
Я тысячу раз умру у тебя на глазах

Ты лучшая девушка старых традиций
Звезда европейских провинций
Но я увижу тебя с этим парнем
И я убью тебя, Кармен

Твои письма валяются и пылятся,
Словно ты в постели моего детства,
Покуда ты продолжаешь кривляться.
Я не просил тебя раздеться,
Но ты начала раздеваться.

Соберись тряпка соберись тряпка
В театральных занавесях па́руса, хло́пка
Скажи публике что она хочет
За неё выступает её холопка

Кармен, пока Пречистая Дева
Ещё потакает нам
Пока ты ещё моя королева
Дай доплыть пацанам

Я должен стоять к тебе близко
Одним из твоего блядского списка

Дело поверь не во мне
Я не должен пройти тебя мимо
Хоть это необъяснимо

Пока ты будешь кривляться
Но это известная старая пантомима
Пока нам читают Псалтырь и Святцы
Береги себя моя душенька лапка


ОСЕНЬ ПАТРИАРХА

Господь и Бог мой, Ты видишь: это декабрь, тюрьма.
Те, кого я люблю, в одночасье сошли с ума.
И как в блокаду в столице пустые дома.

У храма ХС стоит большая толпа.
Я хочу записаться в УПА.
Куда Ты дел любовь Свою, спрятал в подол?
Да нет, висишь над Москвой распятый, вроде всем далеко видать.

Она говорит что меня любит но мочит в упор с носка.
Она говорит что он её любит но он ей никто, тоска.
Он говорит что меня любит но моя любовь ему не нужна.
Этого ли Ты хотел, мой Господин, когда ночь нежна?

Что за хуйня
Любовь зла и слепа

Тайное дело в мире творится, мой Господин.
Я как в глазу Твоём спица больше не сплю
(То есть Ты не один)
Ни днём ни ночью
Хочу быть Твоею дочью
Подбирая соплю

Москва заебала не могу её защищать
Твои святые и то еле-еле держали щит

Не принадлежать вещам
Не принадлежать любви

Как говорят в попсе иностранной: хочет, но молчит

Я, мелкая вошь, сосущая кровь Твоих ран —
Не ставь между нами экран.
Я вошь на Твоём плаще
Я плащ для Тебя вообще
Который Ты попрал ногами
Как бесприданница в грязи
Провинциальных моногамий.
Потом встаёт и говорит: вези.

Я, нежная ложь, для всех наркотик и сон
Не давай мне вставать с колен
Не давай мне надеяться
Быть одной среди нас

Самое важное в мире —
Сердце моего братца
Сердце моей сестрицы
Хотя она бывала неласкова
И он бывал отвратителен
Не тому нас учили наши родители
Маршируя у Мавзолея с пробитой косткою
И фотомодель Паулина Прохазкова,
Ускользающая красота Твоего присутствия


* * *

Что будет с Сербией за Дриной?
Лучше решайся, что будет со мной.

Знаю, я чистый Дункан МакЛауд,
Что кажется неуязвим.
Нет, я мёртвый обериут.
Нет, я Зидан Зинеддин.
 
Нет, я кавказский пленник в зиндане,
Которого вряд ли откупит родня.
Пока я думаю о Зидане,
Он делает за меня.

Нет, я маленькая жирная крыса
В белой лаборатории.
Студенты распяли на пыточном столике
И трогают без наркоза

Нет, я нежная русская роза
Лучшая девушка этой провинции,
Утверждают местные алкоголики
Слушая музыку революции
И комментарии тайной полиции

 

ПО КАНВЕ БРЕМА СТОКЕРА

ИЗ ДНЕВНИКА ДЖОНАТАНА ХАРКЕРА

Я вспоминал тебя в Румынии
Простою девочкой и птичкою
Как обманувшее оптическое
Я ехал в поезде заранее
По делу прошлому юридическому
И видел разные пейзажи
Такое общее рисунком
Как ты была в соседнем доме
Так кратко видел эту карточку
Как будто ты прошла в вагоне
Как стюардесса в чёрном платье
И маленьких простых серьгах
Как на ресепшене в заброшенном Хайяте
На медленных каблуках
Среди облупившихся стен

Я был там ради господина,
Которого и ты любила,
И ради женщины, которой
Ты иногда кому-то кажешься
Или являешься в реальности

Там очень плохо с гигиеной,
Но хорошо с былым величием
И с прошлой музыкой военной.
Имперское как вампирическое.

Когда народ казнил правителя
Под лозунгами демократий,
В своём уме фотолюбителя
Я видел флаги цвета платий.

Я проезжал долину Муреша,
Пока ты двигалась по Вене.
Я ехал в поезде с товарищем.
Мы будем гибнуть откровенней.

Я видел дом его и кладбище,
Но не входил в его могилу.
И ты наверно догадаешься,
Поскольку ты его любила.

Я наблюдал дворцы наместника
В их утопическом кошмаре
Под каменными перекрытьями
Толпились неземные твари
Как в сновиденьях об инцесте.
И я немедля принял двести
И вышел во дворы с церквами
И крылья чёрные над вами

Я окликал тебя по имени
Но ты почти не отзывалась
Я чувствовал сквозняк из пламени
Который проходил по темени
Возможно под влияньем виски
Ни волоска меж нами милая
И в то же время мы неблизки

Поездка шла почти по плану
Но были и неожиданности.
Ну например что, если надо,
Приходится убить любимое,
Моя душевная отрада
(Была тюремная баллада
На этот счёт одним написана)

Скажи мне, с кем ты целовалась
Нет ничего не говори
Умри-воскресни

И если наша жизнь потеряна
В огне невидимых светил,
Я сделаю как ты намерена

Я сделаю как ты просил


ИЗ ДНЕВНИКА ГОСПОДАРЯ ВЛАДА ЦЕПЕША

Я вспоминал тебя в изгнании
Ты путешествовала с другими
Во сне как чистый разум знания
Для общей смерти, дорогая.

Я вспоминал тебя в рассеяньи
Я вспоминал тебя в постели
Я вспоминал тебя живою
С отрезанною головою
И часто думал: неужели

Я вспоминал тебя как ласточку
Мою голубку и красотку
Твои вьетнамки и кроссовки
И белую льняную юбку
И чёрную шёлковую кофточку

Как медленно пройдя меж пьяными
Ты на плечо моё ложилась
Обыкновенно, свет без имени,
И плакала и сторожилась

Какой-то нервной тенью ланью
Чужою длинною ладонью
Угрюмый тусклый огнь желанья
И сожаленья

Я вспоминал твою историю
Твоё холодное несчастье
И солнечную акваторию
И женские твои запястья

И то, как раскрывалась медленно
Навстречу новому роману.
Какая ты смешная, милая.
Я точно помню эту рану.

И если наша жизнь поделена
На старых картах внешних сил,
Я сделаю, что было велено.

Я сделаю, что ты просил.


ИЗ ДНЕВНИКА ДОКТОРА ВАН ХЕЛЬСИНГА

Я вспоминал её в Голландии
На берегу у самой дамбы
Когда вступало наводнение
К коленам Господа и Дамы
Когда к Никольскому собору
Спешили моряки и девки
А я заканчивал уроки
В анатомическом театре

В столичном городе, в котором
Я понял после: сердце бьётся.
Она была таким партнёром,
Что редко человек дождётся.

Её лицо во тьме менялось
Её душа во сне светилась
И как она не сомневалась
И как бесилась

Я помню колотые раны
И помрачение сознанья.
Она пересекала страны.
Она была моё созданье

Когда познанья в медицине
Я положил к её спасенью.
И если жизнь казалась длинной,
То после говорю как циник:
Я лично видел Воскресенье.

Музыку я разъял как труп.
Она держала эти струны.
Затем мы основали клуб
Её друзей с её законным.

И если наша жизнь на милость
Каких-то варваров сдана,
Я сделаю, как ты стремилась.
Ты предупреждена.

И если наша жизнь утрачена
Как разорённая страна
Я сделаю как предназначено
Я стану слабым как она


ИЗ ДНЕВНИКА МИНЫ ХАРКЕР

Я наблюдала как тебя колбасило
В процессе усложнения сюжета.
Я ничего не приукрасила.
Порою я тобой гордилась
Как девочка дарёным гаджетом
На дискотеку нарядилась.

В тебе не нужно сомневаться.
Твоё притворство и коварство.
Ты господин, достойный царства,
Но отвергающий корону.

Не бойся, я тебя не трону.
Я врач войны, а не лекарство.

На лбу моём пройдут стигматы.
Ты вёз меня через Карпаты
До самой пропасти, до замка
Как тяжкую и дорогую ношу
В огненном волчьем круге.
Нам нельзя сомневаться друг в друге.
В наличии у каждого
Креста кинжала и лопаты
В готовности исчезнуть заживо
Не бойся, я тебя не брошу

И если наша жизнь закончится
Не так, как мы предполагали,
Мы сделаем, как нам захочется:
Мы просто встретимся в Валгалле.


* * *

Я видела их всех
Они были очень смешные
Они думали, что способны
Уберечь меня от судьбы как от заразы
Но судьба человека
В холодном советском смысле
Не зависит ни от Бога
Ни тем более от людей
От их желания быть хорошими
Или что-то изменить.
Понадобится только мужество
Невыносимая твёрдость
Любовь сумасшествие милость
Чувство юмора
Ты должен делать что должен
Джентльмен выбирает безнадёжное дело
Пока мадмуазель поёт блюз
Ты будешь как военный моряк
В 12-балльный  шторм
И вера и преданность друг другу
И готовность идти до конца
Без тени сомнений
За эти годы ничего не изменилось


ПРИЛОЖЕНИЕ: РУМЫНСКИЕ ПЕСНИ

*

Чёрная кровь чернее вина
Чёрная ночь как чёрный платок
Если есть сила сильнее тебя —
Покажи мне её, мой друг.

Бабка сказала, ты будешь со мной.
Мать вздохнула и отвернулась.
Отец помолчал и пожал плечьми.
Брат рассмеялся прямо в лицо.
А дед мой умер так давно,
Что его уже ни о чём не спросить.

Кому мне верить, карты молчат,
Подруги советуют: позабудь.
Гадалки показывают два пути.
Попы говорят: дорогая, ты блядь.

Я взяла тебе старый цыганский крест
Я достала старый цветной платок
Из бабкиного сундука
Если есть сила сильнее тебя
Покажи мне её мой друг
Я подожду пока

Снег засы́пал все проходы в горах
То ли то ревность то ли страх
То ли твои подруги
В белом-белом небе жутко кричат
Как волшебные птицы

Брошу косынку — река протечёт
Брошу расчёску — вырастет лес
Брошу булавку — город встаёт
Закурю сигаретку — парень придёт
Начнёт сладкие песни

Ну я послушаю речи его
Достану ножик, к губам приложу
И отправлю гулять восвояси

Для нас есть место у Бога в руке
У Мадонны в потайном узелке
У Христа под плащом
Но мы здесь боюсь совсем ни при чём
В холодном и высшем смысле

*

Приносила господину зелена́ стакан вина
Он не плакал не смеялся принимал его на грудь
Стороною вытер тыльной запотевшие усы
Мама, что во поле пыльно? — так он смотрит на часы
Он совсем не верит чуду, у него в груди война
Но куда писать я буду? — напиши куда-нибудь

Крест на нём лежит румынский и турецкий ятаган
Он не знает, где ночует, и не помнит, что курил.
Я просила, но устала: положи к моим ногам,
Что награбил в Македонии, в Стамбуле разорил

Пистолеты под кроватью, под подушкою ножи
Забери меня отсюда или больше не держи
Зеркала мои в тумане, перевалы замело.
Как поют во тьме цыгане, что случилось, то пришло.

Подносила господину вина чёрного как ночь
На снегу остались капли, как он выбросил стакан
Никого нельзя утешить, никому нельзя помочь
Только мёртвым в белой церкви, но на то другой закон

Подносила господину вина красного что кровь
Подставляла белу шею, отворяла ворота́
Страшен Божий суд над нами, но страшнее красота
Маленького мира в смертной оптике Креста

Кто же может уходящему сказать мою любовь

*

Золотые весы в груди у моего мальчика
У моего мальчика в сердце золотые весы
Он умный как чёрт и нежный как девушка
Он тяжёлый как меч и лёгкий как пуговица
Он гибкий как лёд, который вот-вот проломится
Но он отлично, просто великолепно держится

О закрой мою душу своею душою душа моя
О закрой моё сердце своею рукою душа моя
О закрой моё солнце грудью душа моя
Не то нас поубивают наши родители

О закрой мою голову головою душа моя
О закрой мою тень своею, душа моя,
И моё дерево своим деревом
И реку мою своею рекой
И всё тело моё своим телом

Спокойно, мне нужно сосредоточиться

Стань как стена за мною
Стена Плача Иерусалимская
О не бойся более Бога душа моя
Постои за меня как за Его творение

Стань за мною как волшебное воинство
На защиту города от неприятеля:
Щит ко щиту, ни волоска меж ними
О закрой мою душу своею душою душа моя
Так душа моя твою душу просит,
Королева вызывает союзника
Шлёт гонца в сопредельное королевство

Сердце моё, много мне твоего сердца
Но нужно мне ещё более
Сердце моё, много тебе твоей любви
Но тебе нужно ещё более

Все победы этой войны будут твоими
Все флаги падут к ногам твоим

Нет никого мне дороже товарища
Ты моё сердце душа моя
Ты из самого сердца
Моего со мной говоришь

*

Полюбила одна волшебница
Простого человека,
Русского мальчика, воина и короля,
Очень хорошего, с открытой душою,
С золотыми весами в сердце.
Но он что-то печальный сидит
Как западнославянские начальники
Накануне решающего сражения
И смотрит в глубокую воду
И не видит там своё отражение

Как будто сердце его в другой стране,
У другого человека, ранено или забрано,
Всё равно, это мужчина или женщина,
Властелин Трансильвании или местная ведьма,
Деревенский колдун или любовь несчастная

И пока он так думает
Эта битва наверняка будет проиграна

Она думает про золотой ключик
От этих весов
Забытый его матерью на дне колодца.
Про его правую ключицу.
Выемку меж головой и плечом,
Куда женская голова так хорошо ложится.

Если нырнуть, можно достать
И вернуть этот ключ хозяину
Накануне того, как сойдутся войска
И пойдут басурманы на приступ —
Она не боится кессонной болезни,
Дева воды, глубоководная рыба —
Но он может не узнать сразу
Этот маленький чуждый необходимый
В военном любовном спортивном и смертном деле
Предмет

Дорогая, любимая девочка, просит, сосредоточься,
Душа его её душу просит
Но он сам об этом пока не знает.
И её душа выходит из сумрака
На его мужскую королевскую просьбу







Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service