Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2009, №1-2 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Переводы
Про́клятая часть

Уильям Джеймс Остин (William James Austin)
Перевод с английского Валерий Нугатов

ресторан в сохо

потолок расписан бартольди

да, еда отменная

в обеденном зале
куча растений в горшках,
африканская музыка
и дерево

где пообедать?
постмодернистский вопрос
вместо «зачем»

верхушка дерева щекочет потолок —
барельеф и бартольди

элегантный посетитель
говорит о никарагуа, эфиопии, сараево —
его спутник пробует
кончик вилки

деньги растут на деревьях,
посмотри вокруг

бартольди смотрит сверху вниз

дерево обрастает —
так шумно,
я тебя не слышу

что заказать?
попробуй рёбрышки

подано верхнее звено
пищевой цепочки, мокрые
зубы и пальцы

столик обступает
львиный прайд —
многовато официантов
для бараньей грудки

да, хорошая еда возбуждает

ребёнок с яблоком во рту

да, дерево отменное


ветхий завет

целый день дождь,
и вдруг прояснилось —
бродячие собаки,
смытые волной в подвалы
заброшенных зданий,
отряхиваются,
бредут по настилу
обратно в мир,
а верхушки деревьев пухнут,
и сумеречное солнце
горит в кустах
туч

весь вечер пламенные речи.
на 10-й улице революция клокочет
в устах активистов,
«на сей раз пожар!»
вверху, прибитые, точно
искры к углям, три горячих медальона разукрасили небо,
и вскоре плавильный котёл большой медведицы,
когда наступает ночь с сутенёрами и дешёвыми шлюхами,
а сегодняшняя газета, охваченная огнём, гневно выступает в мусорных баках
бесплотным голосом
против холода

за нового моисея


про́клятая часть клятая часть

                        посвящается Жоржу Батаю

тот далёкий миг,
осенью, в глухом переулке,
крапчатые листья покрывали наши колени,
когда я прижал её к кирпичной стене
и задрал клетчатую юбку —
грубо и нежно, вдвоём
под зелёными божьими небесами

через год она умерла от волчанки,
белые больничные халаты, белые простыни
врачи и медсёстры
белые

её тело парад всех цветов радуги

                                       неоновый рекламный щит. квартал красных фонарей
                                                                                 я иду,
                                                                  вспоминая её и других
            ей подобных, пнутых наземь, растоптанных марширующими отрядами
                              с христианскими хоругвями и орудиями
                                             ислама или иудаизма,
      пока физик воюет с беспорядочными судорогами вкусов,
      а математик сражается с хаосом

секс высоко над
субатомной потасовкой,
наши туфли, зарытые в палой листве —
сколько она мне оставила?
сколько пятен на её когда-то чистейшей коже?
как описать покойницу?

начни с понятия энтропии,
прогресса как разложения,
пара над человеческим механизмом
как бесконечного умножения исчезающих завитков,
видимых и невидимых

начни с фантазии,
то есть романтики,
пара, что выделяется организмом
при акте любви

для начала представь, как мы сами завиваемся,
белые на белом,
всплывая из-под
палой листвы

                                для начала хорошо.
                                                    но всё не совсем так —
          с ломкого листа
          наш роман проясняется в обратной
                                                    перспективе —
                                                         мы возносимся —
                                              вот как,
                                                                           глядя вниз,
                  удаляясь от призмы, «сквозь» которую видим
                                                                                 её пятнистое тело,
                          перекрашенное в жжёно-оранжевый гроб

мы называем труп «жмуриком»,
а парну́ю волну секса
«жизнью» —
всё не так просто, ваша светлость —
той осенью её кровь смешалась с моей
в глухом переулке
у кирпичной стены,
под зелёными божьими небесами —
все наши цвета вспыхнули белым

я любил её разукрашенное тело —
люблю до сих пор


авеню си

белые облака над нижним ист-сайдом,
наша новейшая вьюга.
ваша светлость,
почему здесь?
в 2 ночи
волки замёрзли,
твой бумажник горит,
как костёр

секс или наркотики.
наркотики. не мудрено.
          высокопарный жаргон —
                                                                                  «снег»,
                                                      «кристалл»,
              «ангельская пыль»

словопады на авеню си
всегда разные,
сегодня выпало восемь дюймов
 
так дюйм за дюймом улицы утопают,
мёрзлая глотка зимы,
раздробленная семиотика,
которую мы превращаем в кашу —
вялая отрыжка сирены,
и вдруг барабаны из сквота,
голые фигуры вертятся у окна,
                                         оттенённые облупившейся рамой,
                    старики в нахлобученных вязаных шапочках —
скоро, гласит городское объявление, всё это
пустят на слом —
в конце концов, с глаз долой
                                    что же раскатывают символы —
                           побелку

разумеется, заторчим.
ничто в мёртвой божьей теплице
не вызволит зверя, притаившегося
во всех моих клетках.
всегда
что-то вне поля зрения
скрежещет зубами.
кто я, кем считаю себя,
слёзы в ночи

                                 слово падает на каждый предмет.
                 а затем этот буран ощущений —
                                               и впрямь глубоко
                                      замело


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service