Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2007, №3 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Молодостьзрелостьстарость

Евгений Ракович

МОЛОДОСТЬЗРЕЛОСТЬСТАРОСТЬ

молодостьзрелостьстарость —
ах вы лапочки мои.
В просветах между вами,
как травы среди войны,
снежинки ужас-правды
растут из-за спины.

Вздымают край народа
нулями тиражей
снежинки, мои жинки,
среди янтарь-ножей.

Технические алмазы!
Они летят, как КАМАЗы
по магнитам зимних дорог.
Как юные мои грёзы.
Как зрелые мои грёзы.
Как эти вот мои грёзы
у ёлочных серёг.

У ножниц маникюрных
новый год на устах,
снежинки человек вырезает,
сидя на престоле-посту.

Был малый он без изъяна,
но в предпоследнюю треть
зелёною стал облизьяной
слепоглухонеметь.


ПОДАРОК

На праздник Валентина
я жду твоё сердечко
величиной с кулак.

Не пошлую открытку
с виньеткой вместо тела,
а руки вместо буков,
живот вместо чернил,
с ударом вместо стука,
с убил вместо слюнил!

Не надо Мальчиша мне,
а надо Плохиша мне —
без тайны и без славы,
но систолою сфер!

Не очередь на почте,
А ЦЕПИ-ИЗ-ПЕРИЛ,
приваренные прочно
к родил вместо дарил.


ГОЛЕМ

1.

Когда слова и милый друг и всё на свете
мне опротивели до нежеланья прикасаться к пище,
я убежать решила тайно от всего,
укрыться с глаз и жить как мышь.

Я майских ночедней гудрон
Ж Р А Л А
и вот наелась,
и с полным ртом ещё взялась за чемодан, как вор,
ныряющий в спасительный топор.

И так я собиралась неумело,
что ВСЁ смела в тот чемодан огромный,
всю утварь ненавистную свою
я телом обняла и не могла расстаться.
И смогла.

2.

До комнаты, мной нанятой за триста,
самой мне этой ноши не поднять.
Я грузчиков спросила у небес.
Но небеса послали мне Марину
Арсеньевну в обличье двери.

Я плакала, и во моих слезах
ласкалась эта дверь огнём,
и из огня она мне говорила,
что для любой работы у неё помощник.
Который помогает за еду.

Вскричала я ей шёпотом в глазок:
да, да, еды смогу я дать без меры,
где только срочно мне его найти!?
И рот свой опалила.

И вот, сжимая в нёбе его адрес, я бегу.
А адрес самый молодой — младенец-адрес: за углом.
Какие-то объедки букв стучат по ходу в языке,
и адрес я вот-вот забуду.
Не забыла.

3.

Вот подбежала и смотрю:
сидит мужчина-бомж. Бесхозный человек
во цвете из цветов — он мастерил венок
бумажно-проволочных грёз о ком-то в память на заказ.
Примерил на просвет его, а тот как раз.
И рядом положил.

Я извлекала свою суть, и он кивнул.
И встал. И платы не спросил.
И мы пошли. Обратный план пути стучит на языке,
его я вот уже почти забыла, и сразу вспомнила: из-за угла.
И вот пришли.

Я маленького выхватила ангела с гвоздём и понесла,
а остальное он взял в руки,
огромный чемодан и несколько предметов неудобных вроде стула,
и НИЧЕГО не уронил и не задел, и в руки
его я всю дорогу странные смотрела,
с тех самых пор, когда они шагнули
в моих вещей любимые углы.

4.

Когда мы распустили барахло, то сели отдыхать.
Потом я положила перед ним:
еды такой немазаной сухой,
потом такой уже намазанной другой,
и сверху третьей, и потом
большой стакан вина.

Он ел и пил. Ломал и припивал.
Держал, кусал и припивал.
Всё съел и сделал три глотка.
И встал.

И тут я поняла, во-первых,
что он ни слова не сказал. Ни слова ни единого ни звука.
Только кивал, отнёс, и ел, и пил.
За всё за это время — НИЧЕГО.

А во-вторых я поняла сию секунду,
когда проткнул меня огонь во всю ивановскую глубь,
что не желаю просто быть за триста,
а что желаю быть СОВСЕМ не просто,
что это даже думать невозможно,
что слов таких я знать не знаю чтоб,
но я
хочу,
а это боже,
при новоро́жденной свободе в её присутствии сказать,
но я
хочу
кормить его ещё, и смыть с него весь этот ужас, и взять его, и всё, и не пускать.

Пока я думала всё это, я же смотрела на него?
Какой позор!
И посмотрела я ещё.
И вот ещё.
И вот ещё.

И всё.

Я не смогла его не взять.

Я отвела его и раздевала.
И плакала от смеси из любви и нищенского запаха — густого одеяла.

Я мыла его мылом, намыться не могла.
И вымыла.

Я брила его бритвой, своею нежной бритвой.
И выбрила.

Я его стригла, как овцу,
кромсала, словно черепаху,
и так он оказался моих лет.

Я поняла, что сделала его себе из праха.
И видела, что это хорошо,
и отдыхала, как положено творцу,
вложившему творение в рубаху,
служившую тому назад отцу.

5.

Летит любовь, мой боинг-самолёт,
неделю без бензина,
и без сил, и в полной тишине,
и в красной на коне, а в голубой на шаре,
в такой вот беспросветной счастье-простыне,
так скомканной в углу, что поднимать её никто не будет,
а новую возьмут за все про все концы,
воскинут и собьют, везде везде везде,
оооооооооооооооох, боги-люди.

Я больше не могу.
И вот опять могу,
до на окне воды уже не дотянуться.
Я без воды живу,
который миг живу,
схватившись за него своим десятизубцем.

6.

Так прошло семь дней, и наступила ночь.
Встала я попить и глянула в ковш —
ничего там не видно, как в тяжёлом сне,
слышно только плеск на кленовом дне.

Плёл он венки или мне приснилось?
Нёс ли узелки? Или растворились?
Жива ли Марина или двадцать лет
в этой квартире никого нет?

Взял меня в руки смертный ужас,
стал играть со мной во своей стуже
в игру «А что станет, если
утром не будет его на месте?»

Я закричала:
если мне приснилось, что встретила однажды,
сотворю его снова из своей жажды!

Только губами, зубами и языком —
первым делом тело, а душу потом.

Тут растворилась от страха моя голова,
и на её могиле выросли слова:

Алеф со всеми и все с Алеф,
ток из электрички, ствол из клёна,
сок из магазина, из окна свет,
Бет со всеми и все с Бет.

7.

...

8.

Четыре часа ночи, проступает кровать.
Ламед со всеми и все не кричать.

Нельзя смотреть и нельзя не смотреть,
Айн не реветь и все не успеть.

Занавеска дышит запахом машин,
Шин со всеми и все с Шин.

Силы из реки, небо из картины,
сон из простыни, звук от стен.

Воздуха в последний слог набрав:
Тав со всеми и все с Тав.

9.

...

10.

Предметы встают на своих местах,
буквы погружаются в живот и в пах:

Мем — в ужас, Хет — в восторг,
Каф — в кровь, Эй — между ног.

Комната светает из пола до потолка.
Я отворяю глаза, и рука
берёт меня за шею, а другая за грудь,
и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service