Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2007, №3 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Проза на грани стиха
Катерина замесила тесто ветра

Георгий Балл

        Катерина замесила тесто ветра. Такой холодный ветер выворачивал исподнее листьев. Они трепетали. Дёргались. Пытались улететь.
        И глаза, и даже маленькая перламутрового цвета пуговица на лёгкой ситцевой кофточке хотели перемен. А если точнее — ждали тепла и любви. И надо же такое: попался на дороге её взгляда Вася-Жид. Нечистый попутал. Вася-Жид даже не в самом посёлке жил, а на краю Салотопки, за оврагом в маленьком своём доме. Этот дом красным прыщом выпирал на пересечении улиц «Имени Третьего Коминтерна» и «Лейтенанта Линдберга», и крыша у него с волнами шифера, окна небольшие, весьма насмешливо прищурены, а одно окно вообще заколочено фанерой, так что не поймёшь, зачем и пробито. Свет и днём и ночью горел в доме осенней пижмой. Что интересно — порожка в доме не было. Над крышей дома труба из красного кирпича не то дымила, не то кричала что-то на непонятном языке. У хозяина выветренная, как бы случайно обросшая болотным рыжим мхом бородка. Глаз быстрый, да и разговор не поймёшь какой, вроде как смеётся:
        — Заходи, коли пришла.
        Она осторожно садилась на край стула.
        — Есть будешь?
        — Спасибо, я не голодная.
        А он уж резал варёную колбасу.
        — А я с утра дождь сломал.
        — Как это?
        — Обыкновенно. Через коленку. Сломал и на тучку закинул. Не люблю, когда по крыше сильно стучат. Дверь не запираю, хоть дождь, хоть снег — любому гостю рад.
        Она ему:
        — А небо-то серое. Может, ещё дождь пойдёт?
        — Ага, если я допущу. Все говорят, жиды только для себя под матрас тепло кладут. Солнечные деньги считают. Верно, Катя, жид и есть жид. Только напрасно говорят, что жида от водки крутит, — не верь, Кать, про евреев много чего врут.
        — Я не верю, Вася, я Верке так и сказала: «Разные жиды, в смысле, евреи. Они, как люди, тоже жить хотят».
        Вдруг Вася затрясся в кривом смехе. Она поняла, что сейчас неловкость отпустит её. Она сразу — рукой. И со всех ног к нему. Он её подхватил. Она опять — рукой. И взлетела. Ветер обнял. Крепко прижал. Обнял. Растрепал ей волосы. И сразу в звон, в ожог разгорелись губы.
        Где она? Где он? Только поле узнает, только лес догадается. Над Салотопкой гремят колёса их разогнавшегося поезда. Дышать трудно. А поезд ведь без остановок, всё набирает и набирает скорость. Схватила рукой сердце. И — в кулак. Сжала. Из кулака выбиваются искры. Бьют по насыпи. Загорелась трава вдоль путей. А колёса всё выбивают дробь. По вагонам пошёл проводник.
        — Ну как, дочка, любовь горяча?
        Она — рукой:
        — Отойди, вагонный человек, не гляди.
        А проводник рядом, дурак старый, в фуражке форменной, не отстаёт. Фуражку снял.
        — А смерти не боишься? Жид, ведь он такой, удержу не понимает. Для него русская девка — повидло с чесноком. Опасайся, девка, в смерть залюбит.
        Ей — кровь в голову:
        — Отстань от меня! Отстаньте все! Мне с ним любо спать и сны ногами обнимать... ох... о... о... — и попросила горячим, почти недвижным языком:
        — Вася, спусти дождь на землю. Жарко. Распахнуться хочется.
        И запела:
        — Дождём девка пошла, в дожде потерялася-а-а-а-а...

        Катя так и сказала потом своей задушевной, чернявой подруге Вере:
        — Слышь, Верка, я со своим милым высоко летаю. Веришь ли, ох, как сильно летаю. Дух захватывает. За тем, за крутым горбом жизни, высветилось для меня другое небо. Только достало бы сил подняться, а уж там небо само тебя подхватит. Вот как я с ним живу, поняла?
        — Люди про тебя нехорошо говорят.
        — Пускай.
        — Ну, сама смотри.

        К осени дожди пошли сплошняком. И он ей сказал:
        — Не все чудеса я могу. Видишь, какие пошли дожди.
        — Ага, — она ещё не понимала, к чему это он, — осенние.
        — Листья облетели.
        — Да, осень.
        — Сменяет день ночью, потом серым утром. Всё как положено.
        — Стрекозы летают.
        — Ага, летают.
        — И осы.
        — И осы.
        — Скоро полетят белые мухи.
        — Полетят.
        — Я ведь Вася-Жид.
        — Да, Васенька, знаю.
        — Вечный Жид.
        — Да, Васенька, — и она рукой: куда это он?
        И тогда он прямо:
        — Одному мне быть. Такая моя судьба. Прости, Катя. Забылся с тобой.

        Где же Вася-Жид?
        Только ветер ему брат. Хотел он подняться над лесом, чтоб пощупать лунный свет. Да ведь тучи обложили небо. Загрустил. Тихой улиткой уполз в свой дом на улицу «Имени Третьего Коминтерна». Сел. Стал глядеть на окно, забитое фанерой. Изнутри фанера покрашена голубой масляной краской. И по ней — чёрной краской крупно, печатными буквами: «РЫБЫ И ПРОЧЕЕ». Сидел долго. Глядел. Пока не увидел воду. Он шёл по дну океана, среди гладких камней и кораллов. Над ним медленно, покачивая хвостами и плавниками, проплывали разной формы и окраски рыбы. Он шёл и бормотал:
        Рыбы плывут надо мной, и прочее, и прочее.
        Рыбы открывают и закрывают рты, и прочее, и прочее.
        Один я бреду, и прочее, и прочее.
        Это не рыбы, а время плывёт надо мной, и прочее, и прочее...
        Наконец он вышел из дома на улицу «Имени Лейтенанта Линдберга». Вдалеке загрохотало. Он шёл по дороге к центру посёлка. Навстречу шли люди-зонты. Свои заботы. А Вася-Жид ничего такого не хотел. А так. Глядел на мелкие аптечные ромашки около дороги. И это он знает, и это он видел. Огни машин слепили. Мальчишки кричали ему:
        — Жид! Жид! Сумасшедший Жид идёт!

        А между тем Катин горючевоз отправился без него опять в путь, без точного расписания. А так, сам по себе, как жизнь подскажет. И никто ему этот путь не прокладывал. Он сам внутренним криком звал себе дорогу.
        Катин сон обрывался. Скрежетали колёса. Катя вставала с тяжёлой головой. И не успевала поднять голову с подушки, как на неё наезжал встречный поезд. Если бы поезда ходили аккуратно, по расписанию, так нет. А у кого спросишь? Тебе и ответят: что ты, девонька, плачешь, знаешь ведь — кругом тебя поля, леса несчитанные, одно слово — Россия. В деревнях теперь китайцы с корейцами порядок наводят.

        Это когда же мне ждать Васю, — думала Катерина.
        Сколько раз она выбегала на бугор. Хотела взглядом перехватить. Однажды среди прилично посаженных маленьких ёлочек появилось красное лицо Васи-Жида. Под глазом горел здоровенный синий фингал.
        — Васенька, это кто ж тебя так?
        — Не знаю. Паспортов не показывали.
        — Били?! — ахнула.
        — И били, и резали. Не поверили, что я Вечный Жид.
        — Боже мой! Боже мой! Надо бы милицию крикнуть, милиции сказать.
        — Чего сказать?
        — Как чего? Человека бьют...

        Били Васю-Жида серьёзно. И под дых, и ногами. А он вставал, пока один учёный студент, в очках, не догадался: схватил лом и ударил по черепу, причём сзади. Любой пацан знает: против лома нет приёма.
        Жид упал. Оказалось что? Ошибка вышла: не Жид вечный, а земля вечная. Лежал он на мокрой земле. Снег стал потихоньку закрывать содеянное. И дом его со временем закрыло белой целлофановой плёнкой жалости. Народ постепенно всё осознал. Сменили название улицы «Имени Третьего Коминтерна» на «Республиканскую», а «Лейтенанта Линдберга» на «Вишнёвый переулок». И как-то незаметно его дом сгорел. И это был естественный ход истории: что может быть вечного на земле? А если что и осталось от Жида, так слякоть осенняя, вечная. И нельзя сказать, чтоб была злоба на холодную осень, а так... Пусть Жид на небе себе новый дом срубит. На небе места больше, не так тесно, чтоб тереться друг об друга. Устроится по своей вере. Займётся там грядками, будет разводить чеснок с луком.
        Вот такие дела. А если бы с умом, да спокойно, без всякого базара сказать:
        — Уходи, Жид! Не порть землю и небо! Уходи! Отвали с глаз людей, деревьев и трав!
        И сдунуть его. Как осенний ветер гонит ненужные, палые листья.

        Старуха-знахарка нашептала Кате:
        — Ты, девонька, как увидишь его во сне, скорей уколи палец булавкой. Выйдет капля крови. В этой капле потопи беспокой своей души. И всё пройдёт. Забудется. Обязательно. Вот тебе ещё трава-забудка. Завари. Полстакана выпей, как в кровать ляжешь.
        Катя слушала вполуха. Устала душой от бессонницы и надежд. И могла в сердцах закричать:
        — Васенька! Васенька! Вернись, мой дорогой!
        И говорила Вере:
        — Пускай я дура, а я жду его. Если он вечный, значит, вернётся. Так я заказала себе.
        — Катька, опомнись! Ты же не молоденькая, чего ты в сказки веришь. Хоть жид, хоть кто, оттуда нет дороги назад. Давай, Катя, пока мы живы, споём.
        — Нет, не хочу.
        — Чего нам, немолодым бабам, ждать-жалеть? Кошка ест траву, да не всякую. Знает, чего ей надо. А ведь мы не хуже кошки.
        — В тёмном плёсе, в тёмном плёсе, — запела Катя. И замолчала.
        — Не могу, Верка, не поётся.

        Точно на сороковой день, только через восемь долгих лет, Вася-Жид пришёл. Вошёл тихо.
        Катя сразу соскочила с кровати.
        — Сейчас, Васенька, я быстро.
        Накрыла на стол. Вынула из холодильника давно приготовленную на этот случай бутылку.
        — Извини, Васенька, у вас, у евреев, наверно, из рюмок пьют.
        Вася не ответил и налил себе водку в стакан.
        — Ну, со свиданьицем, — и, не чокаясь и не дождавшись Кати, выпил в одно дыхание.
        Потом взял нож и стал нарезать колбасу.
        Вошла чернявая Вера. Ни слова не сказала. Оценила взглядом и писклявым голосом затянула:
        «Заманила меня мамка в эту жизнь проклятую...»
        И потом пошли тихие разговоры. Вася показал на стенку:
        — Вроде у тебя картина здесь висела. Вон там осталось пятно. Значит, висела?
        Вера глаза сощурила:
        — Старая картина, это я её сняла. Где она? Опять, Катя, что ль, повесить?
        На картине — горы. Картина-марь. Среди камней трава-марь растёт по гиблым местам. Человек уходит в горы. На переднем плане вверх днищами лодки. Плачет девочка. Безутешно. Толстые руки девочки. Бесстрашие. И снова бесстрашие. А Катерина месит тесто ветра. А ветер всё круче. Всё круче, всё круче...
        Падает на пол скатерть. Сползают на пол бутылка, стаканы. Пол залило вином. И откуда столько вина? Вроде всё выпито? А вино всё хлещет, настоящее наводнение...
        — А ещё помнишь, Кать, другую картину? Степь. Глаз не видно, какая степь. И вся степь горит красными маками. Эту ты помнишь?

        — Катерина! Не оставайся одна на ночь, — крикнула Вера, — у тебя сны тяжёлые. Я с тобой переночую.
        — Вася, помоги мне встать.
        — Ну вот так, спасибо. Видишь, у меня никого нет. Только моя подруга задушевная. Деревья не скрипят. Все приготовились к долгой жизни. Найди, Васенька, в моей сумке ключи. Закрой дверь, чтоб нам никто не помешал.
        А со двора послышался детский крик:
        — Мамка, я буду когда-нибудь большой?
        Она крикнула в фортку:
        — Будешь, будешь, гуляй пока!
        Вася не сказал, а шепнул:
        — Сын? Меня нет. А Вера ещё здесь? Ей-то до всего дело. Ступай, Вера, не тревожься теперь. Катя со мной тихо ляжет, уснёт.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service