Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Поэты Донецка
Кабы не холод. Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2007, №2 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Сквозь зубы

Сергей Завьялов

I. ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ СУЖДЕНИЯ ГОСПОДИНА ТЕРРЕО

EN HOMMAGE À ZBIGNEW HERBERT


1.

уходит из дома                           книжная пыль не вытерта                           распечатки
с исправлениями от руки                      любимые переплёты                         фотографии
дорогих лиц                   кухонную дверь плотно не закрыть: разбухла                    всё
 говорил: завтра                          солнце высоко                           грязь на дне луж почти
 суха                         доберётся ли он туда                         скорее нет                         да и
  где                   а и купит — то что                  единственный раз это                 двадцать
два года назад                         при других обстоятельствах

                                    И будет подобен он мечу в руке ангела.
                                    И не иступится острие лезвия его.
                                    И лишится обоих глаз неверный.
                                    Ибо поразила зрение вспышка стали Его.


2.

всё же с его анамнезом лучше под гору             мышцы на ногах выдержат           всё
     время не по себе            так ведь: никого ближе           а и остаться было нельзя — кто
ты после этого                                и с собой не взять                                 пока ночь не
свалилась                              разбегающиеся ящерицы                            взвешивай что
   наделал            дождь пойдёт — солнце сядет           не до рефлексии           не первый
день                          последнее проешь-проспишь                        и не думай что очень
   нужен                      те умеют рецитировать не хуже                        всё возвращается к
одному                    да: никого ближе

                 И по воле Его чрево жены неверного иссохнет и станет неплодно.
                 И зловонны сделаются истечения её.
                 Жена же праведника подобна смоковнице, украшенной плодами.
                 И сладостно лоно её познавшему её.


3.

и вот всё не так           а представлял себе           ставшие рутинными           не совсем
  те         сейчас кончится         куда не ясно         теперь делать большой крюк         всё
равно никто не ждёт                               эти: это ему жизнь не по силам — они-то своё
знают               успеет сегодня

                  И предстанет пред взором ангела вступивший в воинство Его.
                  И лишь достойный священной гибели погибнет.
                  А отвергнутый падёт в прахе под ноги праведных.
                  И неверные возвеселятся доле своей рядом с уделом его.


4.

одно хорошо: такой вид                        ничего не заподозрит                        можно и в
   открытую                     пока не пропотел — хоть в первом классе                     знали бы
что                       впрочем возможно                       это всё так                       зачем-то в
гору: зачем                      сегодня последний раз можно позвонить                     завтра
аккумулятор сядет               а что скажешь: нечего сказать

                                    И вострубил ангел о гневе Его.
                                    Ибо старейшины родов забыли о часе молитвы.
                                    И сыновья их не ревнуют о войне с неверными.
                                    А дочери их в непослушании и блуде.


5.

 совсем скис: никого не хочет убивать                 вроде не струсил                 такой как
  был — никаких новых переживаний                       сердце бы заболело: а страх думаю
сильное переживание                    на стене: смерть главному Свиноеду                      и
   странно: никакой солидарности               а столько было гнева               но почему-то  
когда я
вижу эти пустые зрачки             ну и чего тогда

                    Я Господь и Бог твой и Я дал тебе во владение землю мою.
                    От реки великой Ра и до гор Рифея земля моя.
                    Так ли ты ревнуешь об уделе моём?
                    Когда переполнен он неверными и жёнами их и детьми их детей?


6.

    выбрался в город            читает таблички на подъездах            большинство давным-
  давно чужаки                    не говоря уже о языке                     он и сам-то его так и не
  выучил                            в молодости всё собирался                           да она как-то так
прошла               а и вообще              свежеотремонтированные стены         огромные
магазины               девушки с ухоженными ногами               и их тоже

                                  И пал пламень с неба великой ярости Его.
                                  И ураган гнева Его обрушил пристанища их.
                                  И в священной войне истаял тук сердца их.
                                  Праведные же упокоились на пажитях злачных.


7.

в заключение персонаж совершает нечто такое, после чего пребывание поэта в тексте оказывается излишним; тогда он, фрустрированный, из него выходит, а на его месте оказываются сначала санитары, а затем полицейские, следователи службы государственной безопасности, а также журналисты и съёмочные группы; постепенно они заполнят собой всё пространство страницы без остатка, и уже невозможно будет ни восстановить последовательность событий, ни даже вернуться в начало и и перечесть весь текст.


II. ВРЕМЯ УНИЧТОЖЕНИЯ

EN HOMMAGE À SAR VALLEJO

                  Kabina — 2 zł.
                 Pisuar — 1 zł.
                                                                 Za korzystanie z umywalki — dopłata 50 gr.

                                                                Туалетное объявление на оcвенцимском вокзале

1.         Они все были довольно неприятны: недостаточно часто мылись; в компании вели себя неестественно, плотоядно ухмыляясь собственным сальностям.

2.         Впрочем, каждый по-своему: и толстая грубиянка Броха с огромными сиськами, вечно усыпанными крошками от пирожков, так и не вышедшая замуж.

3.         И прыщавый Герцль, порождение мезальянса (мама — виолончелистка, папа — слесарь), неправдоподобно вравший, что учится на адвоката.

4.         И довольно злобный Сруль, росший без отца, бабка которого, заполнявшая своим визгливым голосом весь квартал, не умела говорить ни на одном языке, кроме жаргона; это он чуть ли не в двенадцать лет попал за воровство в исправительную колонию.

5.         Его папаша потом уже объявился — видимо, тоже отсидел своё — без ноги (ругательство ещё было такое: я тебе ноги поотрываю); кажется, я узнал его протез: розовый такой.

6.         И заносчивый Тевл, куривший и жравший невероятную дрянь, лишь бы не одалживаться у своего так и не выбившегося в буржуа отчима; единственное, что мирило с ним: во время вечеринок он пиликал на скрипке или бренчал на пианино; впрочем, довольно пошло, то есть, что называется, "с душой".

7.         Даже живенькая Рохеле (однажды, когда я к ней зашёл, она оказалась без своих обычных белых трусиков), с романом "Стемпеню" в качестве "книжки под подушкой", со стишками Гейне при неправильном выговоре, в сущности, тоже была непроходимой дурой, даже не особенно претенциозной.

8.         Те, что были попретенциознее (по-европейски одевались, болтали по-немецки без явного акцента), свалили, не дожидаясь конца того лета.

9.         Осенью же местные гопники, писавшие на стенах: jebaċ żyw, погибли на фронте или были интернированы; кого-то расстреляли русские, кто-то ушёл в леса.

10.       У новых организаторов бытия и времени были более совершенные гигиенические навыки, а те, кто ими руководил, и подавно, не путали между собой формы от ειμί, είμι и ίημι; некоторые даже умели читать партитуры.

так что добавить к написанному автору нечего


III. ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В СУДОВОЙ ЖУРНАЛ

EN HOMMAGE AUX POÈTES GRÈQUES MODERNES

                                                               Скорблю о солнце и скорблю о годах что наступят

                                                                               Одиссеас Элитис

                                                                                                                Памяти Ирины Ковалёвой

1

особенно же неуместно выговаривать имена богов: Зевс, Посейдон, Феб (как в детской книжке); это как тогда, на затопленных улицах Гераклиона: в случайном световом прорыве как они сверкнули, очистившись от собачьей и человеческой скверны (подвиг, достойный Геракла!), — а потом снова: ветер и дождь, ветер и дождь;

прервана навигация, отменены авиарейсы

чего мы ждём, сошедшись здесь на площади?

2

особенно же неловко за подворачивающиеся фразы (даже не фразы — слова); вот ты тридцать лет (Одиссей превзойдён!) ждал этого берега, этого моря; попутно ты всякое видел: вспоминать и рассказывать можно долго; всё зависит только от самочувствия (а оно вряд ли будет хорошим в такую погоду);

погас свет: где-то оборваны провода

Греция меж тем снимается с места, пускается в путь

3

особенно же нестерпимо упоминать о «высоком», говорить «ясно» (а главное, «ясно» мыслить), вдохновенно декламировать строки «великих»; видишь, на хлопковом поле плоской Беотии (Гесиоду привет!) — нелегал-негр? это — ты; в пропахших мочой переулках за Омонией — безумный бродяга (а может быть, киник)? и это — тоже ты;

для пентакосиомедимнов и всадников с рассвета надрываются отбойные молотки

зачем ты тревожил слова, зачем ты их тревожил?

4

особенно же невозможно строить планы на будущее, уповать на монократию, аристократию, демократию (о, Платон!); доверие вызывают скорее мусорные кучи на элейских обочинах, промзоны Элефсина, целлофановые навесы над жилищами фиванских цыган;

«героическое», в его изначальном смысле

камнем из пращи камнем из пращи камнем


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Борей
Литейный пр., д.58

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service