Прямо линейное / Переводное K.J. В двенадцать я ложусь спать,
как обычно,
а в половине двенадцатого
я ещё пишу о том,
как обычно люди расходятся;
это происходит само по себе,
они просто перестают жить вме-
сто этого они делят жилплощадь на квадраты,
треугольники и другие неровные фигуры
одиночества. Пока, наконец, геометрическое
удовольствие не превысит сексуальное.
Тогда уж они совсем съезжают
в сторону нечленораздельности, коленной непреклонённости,
катапультической неизбежности.
А потом
один из них сдаёт вторбумагу
из нарезанных кораллелепипедов,
сфер и недуг,
непересекающихся прямых. А в начале очередной осени,
тёплой, сентябрьской,
один из них встречает большую
женщину с глазами коккера-
— глядящими в микрофон, — -спаниеля,
точно провожают закат.
С натуры / Юдифь
В развороте ноутбука
голова, отвалившаяся
от её прозрачного,
величиной с ладонь,
жёлтого корпуса. Олоферновый
будда разделился,
в принципе,
сам по себе. Тело
медитирует рядом с лампой,
а голова безмятежна — на письмо о том,
что она сожалеет, что и рада бы,
что мы..., что в общем-то...
И это звучит как-то.
И, в общем, на это можно написать
ответ — в ногах у печатающих
пальцев.
Голова Будды
Хотел бы я знать, что говорил
Будда о непрошеных дарах.
Согласился бы он принять
от бывшей бабы ссылку
на «Ёжика в тумане» Норштейна
в качестве заплаты на дырку
времени. Или на вельтшмерц
скандинавской музыки,
твердящей сорок своих имён снега.
Не чтобы это делать начать заново,
а чтобы забыть себя. И съесть
солонины после панакотты.
* * *
...Можно даже набраться наглости и сказать, что рай
наступил. А колесо возвращается незамаранным. Можно даже добавить, что он оказался таким,
каким его представляешь. Будущая жизнь
возможна без всяких сюрпризов,
с качелями «вроде бы, но вот только». То, что ты видишь, не с верхушки,
но в одной из сумок пространства, это и есть
самое важное. Только глаз знает то,
о чём в раю не помнишь.
* * *
Это упущение, что тебе
так мало написано, в Коктебель
ты ездил самостоятельно,
я не ябеда, но через плечо твоё — Макс, Марина —
красный Victorinox перочинный —
через твой голос — картина Крыма
поверх карадагов, ещё до взрыва — но эта скорость — блажь и чужая полость,
из которой кричит ржавый санный полоз,
совсем осенний: «морось, морось!» —
не жадничая на полногласье.
* * *
... а раз отношения выражены,
им не грозит враждебность
содержания, теперь у них есть врождённый
порок судейства, его ни мылом уже,
ни картофельной волей до её запеканки.
Содержание в принципе вольно стать наркоманкой
жопной цифрой, — стрелой (ни быки-коровы),
что не в лапах Ахилла, — по заголовок в Лете,
в памяти — суахили, рече-
штатив лазури, апоры
для черепахи, звезда в папахе,
в бахилы впору совать стихи и
идти сдаваться.
|
