Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2006, №1 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Метафизика одежды

Алексей Прокопьев

* * *

её трясёт при слове метро,
ей палец в рот не клади — хитра,
ей прям с утра шепчет нутро:
что же напялить под свитер, а?

            «Свитер — он свиток, он свит из света,
            Из тонкорунных опрятных свечек.
            Встань и накинь на себя, комета, —
            Голый пронзительный человечек».

когда её вносят в чумной вагон,
разве японцу не всё равно,
что под пальто у неё? кимоно?
но скоро и солнце выносят вон...

            «Солнце тебе и во тьме светило,
            Да и при свете тебя хотело.
            Встань и накинь на себя, светило, —
            Белое бело на голое тело».

и воцаряется непогодь —
слякоть и чавканье прям с утра,
её ловят за руку: эй, погодь,
что нацепила под свитер, а?

            «Клацают нэцке — целуются кольца.
            Кецалькоатля пёрышки в зелень.
            Коже змеиной надо б укольца,
            Зеркальца — яд чей в глаза нацелен».

вечный колюче-шершавый шарф,
встречный не менее злачный гон,
гонгом вдогон ей звенит Гонконг —
что там под свитером: только нерв?

            «Шарф. — Это то, что острей печали:
            Шорохи. Фары. Песчаная эфа.
            Встань и надень, что грачи кричали, —
            Чёрные крестики барельефа».

и озаряется пол-лица,
и охмуряется подлецом,
стелется снегом столица, а
что там под свитером, под лицом?

            «А. Только А там ходит трамваем
            По снегу нагу, по мелу круга.
            Только на А мы всегда уповаем.
            Встань и оденься. — Звезда... Подруга».


* * *

завернувшись в белый флаг,
обернувшись белым флагом,
небо машет, кое-как
приближаясь мелким шагом,

машет вширь — самим собой —
собираясь нежно в складки
(шуры-муры,
ближний бой),
отступая в беспорядке,

шепчет самому себе
языком обмякших шкурок
беличьих,
и на губе —
соль и пот опасных жмурок


* * *

стонущими сне́га интервенциями
стёклами стаккато и секвенциями
стылый свет с утра до ночи пьяница
стопудово что пришёл пиздец ему
(сытым вам ещё больней достанется)

быстрозамороженной продукции
ужин фантастической конструкции
выужен из мусорного бака
парень светский — чёрт-те где шатается
вот уж где абзац! гламур советский
(матерная скатерть — свет из мрака)

музыка его не понимается
акции его не поднимаются
и не падают (заливист мат однако!)
говорит он только по-турецки
в ваших святцах не упоминается

мрак и морок и Макар дурацкий
(пляски смерти если по-простецки)
славятся словцом (пусть вам икается)
сука хуев пёс щенок собака


* * *

Под сухим огнём перекрёстных взглядов
по фойе цветочного магазина
долго человек-невидимка ходит —
                                            с трубкой потухшей.

Зрелище печальное, что тут скажешь...
потому невеселы продавщицы,
словно бы одежды своей стыдятся
                                            порномодели.

Им бы униформу к чертям собачьим,
голыми пройтись перед этим фруктом,
от стыда сгорел чтоб, — одна загвоздка:
                                            вдруг не заметит.


* * *

Хочешь имя? и время? и мужа?
чтобы крылья сложились в кун-фу?
Чтобы, ужас в груди обнаружа,
напружинилась глаз твоих лужа, —
ведь без этого бабочка — тьфу!

Дорожит своим званьем москвичка.
И, безумно влюбляясь в неё,
тихо чиркает гневная спичка,
и летит под откос электричка,
и взлетает на воздух жильё.

И встаёт, в ободке из пожара,
не желая питаться людьми, —
человеческое чернояра,
милой речью, блаженством кошмара, —
и попробуй его отними.

Мотылёк, однокурсник, невротик —
и какой-то пиджак-психопат
облетают, — что твой самолётик
отреченьем очерченный ротик.
Или что-то бубнят невпопад.

За отвагу по знойному лугу,
за летучее — тучи — бу-бу,
душат стрёкот и рокот подругу,
исполняя неробкую фугу,
вьюгу слыша у галок в зобу.


* * *

Полосуя дни и сроки,
розов и нетрезв — на зов
мрака-шороха-сороки —
мчит на вороном Cherokee
дед Мороз без тормозов.

Ходит месяц стеклорезом
по морям застывших слёз,
и с сыночком-ирокезом
год бежит наперерез
главарям-головорезам:

блюз на бис — месьё Булёз!

А секунды-людоедки
с колуном у самых губ,
завалившись спать к соседке,
язвы каверзные, едки,
метки — метят в складки шуб...

Спят, голубки, в синей сетке
обнимая ледоруб...

Шубки, юбки, плётки, ветки —
вылупляясь из скорлуп.

Ни минутки — без «хруп-хруп».

Речка подо льдом и лес —
всё у них блестит ликбезом.

Вот бы вдарить до-диезом
им поддых, месье Булез!


* * *

Лифт — полоса отчуждения,
лествица в вышний лес,
тест на способность вождения
транспортных средств;
взвой, вертикальный Cherokee — и
взмой в облака:
гурии ждут черноокие —
как земляка.

Вышним всё кажется — камешки...
а светофор —
музыкой фьордов
пока ещё,
краешком гор...

Если рубин — то сутулится
умный глазастый шофёр,
а изумруд — так по улице,
с музыкой сфер;
Григ на воде — снежным опусом.
Пропуском.
В пробке сиди,
в лифте застрянь. Бог с ним, с отпуском, —
всё впереди.


Дом Музыки...

Во мрак взлетают галки
(фрак стойкой стайки машет рукавом,
как дирижёр, послушный воле палки)
и, выманив огонь из зажигалки,
на счёт «четыре» поджигают дом —

он вспыхивает,
жалкий
Дом Фиалки.

Мелодия неоновым огнём
за шиворот вползает одиноким
прохожим...

Как теперь мы обогнём
угрюмый тусклый огнь желанья,
те́ла
          её
                пожар
                             слепой?

А так — положим
её на крышу чёрного Cherokee
мечтой маньяка. 

Дело.
Только мы
её теперь и видим. Только му-
зыка (да зыка не послушавший зэка)
её теперь и слышит.

Соль зимы,
блестим в далёком мыслимом дыму...

Мычащая Земля, как ты близка!


* * *

Наступая на полы пальто,
лаской рыская в дебрях халата,
спотыкаясь и пятясь...  в ничто
(в нечто) падая виновато,
всё ты думаешь: коротковата...
шубка ватой висит мешковато,
будто выкроена из карто-
на одежда и жизнь автомата.

Просыпаться — учить языки,
отупеть — съездить в гости к подруге,
рассупониться —
и без подпруги
вдруг цветные нашарить мелки
в полушариях сердца и вьюги,
шоры сняв,
распрямив уголки
губ и мыслей,
как — вытянув дуги,
губы трубочкой — в голос,
в гудки пароходные,
в мощные плуги,
в супинатор походки упругий, —

и тогда всё, что жжёт из угла,
обретает язык.
Сапожок
говорит тебе: здравствуй, божок,
я охотничий малый рожок
и твоя ненаглядная мгла, —

и тогда всё кружится опять,
и заклёпок глазастая медь
начинает учить Киреметь,
как смотреть, и идти, и стоять, —

и тогда тебе шапка мала.
Ветер пей, и целуй, и кусай их,
золотые твои помела,
и грызи, закусив удила,
и ликуй, словно суфий в Исайях!


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service