Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Антологии
TOP 10
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Освобождённый Улисс

Современная русская поэзия за пределами России напечатать
  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  
Рафаэль Левчин

Из непоэмы "РЯЖЕНЫЕ"

Я не хочу возвращаться в античность,
я не хочу возвращаться в провинцию,
я не хочу возвращаться,
я не хочу,
я не
я.

В наших сёлах,
зелёных и жёлтых,
раздольно живут вовкулаки.
Они в сумерках через голову кувырнутся
и волками становятся,
а на рассвете
они снова людьми обернутся.
Здесь в лунные ночи
молодые ведьмачки
превращают мужей своих сонных
в коней
и на них верхами гасают.
Здесь колдуньи
злые соль подсыпают в коровьи следы,
чтоб отнять молоко,
а добрые, только попросишь, зашепчут гадючий укус,
искупают дитя слабосильное
в отварах из пупыря, каржавки, любистка,
чтобы выросло исполином.
Здесь живёт ещё бог стародавний лесной,
он с медведями возится в чаще,
на вершины деревьев плюёт,
подвывает пастушеским дудкам,
бог поганский
сияет ночными огнями,
знать не знает
другого,
вашего
романтика-бога,
разодетого в золото.


Из цикла «ГОРОД»

* * *

Я был игрушкой, заводным Орфеем,
несбывшегося хора корифеем,
бормочущим строку «Упанишад».
Душ-лепестков теплился еле-лепет,
свечей погашенных, вдвойне нелепых.
Я помнил только предыдущий шаг.

И в шорохе, как свет, клубившем плечи,
Аристофан шагал ко мне навстречу.
Его сопровождал слепой конвой.
Вождь вакханалий с мыслями аскета,
полу-Шекспир эпохи нерасцвета,
эпохи тюрьм и превентивных войн,

он постарел. И мёртвые стареют.
А так как нету в лимбе брадобреев,
он наступал на седину свою.
Он путал Фидия и Эврипида
и только помнил, как злащёный идол
переступил Афины, как скамью.

Он, приближаясь, съёжился и сжался,
и на плече его уселась жаба.
И это был уже Тулуз-Лотрек.
И что-то он мне объяснить пытался...
Но в разговор по-прежнему вплетался
шум Леты и других подземных рек.


* * *

Зачем теперь ко мне вы так нежны?

Обходит осень поздний виноградник.
Его невероятные названья,
как ледяная сладость полумига,
на этикетках пенятся ночных.

А может, так и должно, в самом деле:
крест памяти гранёный на себе
нести и знать, что возвращенья нет...

Железные
             перила
                       заржавели...


* * *

Спи, мученик, плыви, не будет ничего ещё.
Двурогая, тьма поднялась повыше.
Сады опять застыли тенью воющей,
и тронный ропот брачных трав не слышен.

От Фулы вязкий воздух возвращается,
слепой корабль крутя и обтекая.
Не уходи. Ты знаешь, всё прощается
и даже больше. Так сказал и канул.

Спи, тяжесть сна. День нежный и отточенный,
и нестерпимей, чем победа плоти.
Не открывай — увидишь ли вoочию
пустыню серой горлицей на взлёте.

Парча и хна, их чад и состояние...
А наяву — трехногой табуретки
наощупь не найти, и подаяние —
лишь сон, всё та же тяжесть сонной клетки.


* * *

Ныряет в подъезд настоящего дома,
                                               снимает усы, уши.
Дом сигаретно подсвечен, но сердцевина гаснет.
В полузабытых навыках
                           перехода щекочущей улицы
стонут прохожие, в пальцах уносят
                                               промасленных гарпий.

Он
ненавидит жизнь,
                              и с её плеча,
просекая пролёты, стропила, сырные балки,
он бросается в небо.
На шее — два кирпича
и тут же, за неименьем хвоста,
пустая шпротная банка.
Он бросается в небо.
Но перевёртыш-сын
опускает его в водосброс,
                                   над коим погибли птицы.
И, как белёсая радиация вскопанной полосы,
вялый след удивления на размотанных лицах.

Рыбные сутки, четверг.
Дождь уйти не успел.
Кисейный фонтан на площади —
                                    пламя, отца не имеющее.
А он всё плыл на спине и уже после смерти пел,
потому что вода заливала рот и прочие мелочи.

Три девушки ждут купальщика
                                              в устье парно́й реки,
девушки ждут в эластичном убранстве тела.
Влажные, мерцают их волосы, профили,
                                     сдвоенные языки...

И всё сильнее звучит новая тема.


Из цикла "РИТУАЛЬНЫЕ ЧУЧЕЛА"

КАЛИГУЛА

Калигула, принц ещё,
встречает армию,
возвращающуюся из дальних стран
под водительством монарха.

— А, здравствуйте,
моё почтение,
товарищи-солдаты,
ваше величество монарх,
он же государь император...
а это кто?

— Это коза,
а по-вашему —
Протей!

И Калигула берёт
козу и уводит
в чащу леса —
общаться с богом.

И монарх, скрепя сердце,
объясняет солдатам,
что таков обычай
правящей фамилии,
что это, мол, государственная необходимость.
И легионеры,
все, как один,
скалят зубы и стоят вольно.

А меж тем Калигула,
лёжа в траве,
с руками под головой,
ни о чём не думает.
А коза
щиплет нижние веточки
дуба — дерева славы.


* * *

...Смерть у лета на краю...

Марина Цветаева

В тёплой улице музей.
Тень.
Лица львов и бронза змей.
Зелень меди и колец.
Презабавные скульптуры;
вместо бёдер, вместо лиц,
вместо плеч и постаментов —
только маски без ресниц.
Шмель пластмассы полосатой
прилетел, остановился
                                 и в зените зазвенел:
— Раззные!.. разззные.!.
Вдззз! Ндзззз.!!!..

И улетел.

А Марина говорит:

— Это время расписное,
золотое, наливное,
кружевное к нам летит...

Мрамор всё коричневеет.
На окраинах болот
золотой кустарник преет,
малярией не болеет.
Не живёт.
Это Время.
Это время.
Взззз!
Бззз!


Из поэмы "СЛОЖНАЯ БИОГРАФИЯ КАТУЛЛА"

*

Ходит сон осторожно, гибко,
обходя изувеченные мои желанья,
и в воде качающаяся улыбка
распускается от его касанья.

От его дыханья грусть слабеет,
но зато и нежность слабеет тоже.
That's a part of usual human being.
Мост, которым я иду, ненадежен.

Ненадежен воздух Эдема-сада.
Преходяща гордость, как сыпь по коже.
Не спасает щит из надменных взглядов.
Исчезает тело твое на ложе...

*

А пока я его проживаю жизнь,
утекает в прошлое жизнь моя...
Сын мой, с римлянами не вяжись!
Не будет ни фасции, ни копья!

И во мне его полыхает страсть,
а моя угасает,
с того же дня.
Но себя и судьбу мне не за что клясть.
Ведь не я выбирал.
Вызвал он
меня.

И пока я его наблюдаю сны,
тает пористый Рим в застойной реке...
Все равно, мой сын, мы всегда нужны,
даже если сны на чужом языке!


Из драматической поэмы "ДЕЙСТВО О ДАНИИЛЕ"

Любимая, обречён этот город
с его обитателями и псами,
с его гробницами и домами,
любимая, обречён этот город!
Бог спросил меня:
нужно ли уничтожить
город этот со всеми, кто населяет
улицы, щели, деревья, норы,
конурки, башни, дворцы, бассейны,
траву, стекло полуночной лампы?..
Любимая, обречён этот город!
Что мог я Богу тогда ответить?
Я человек лишь, и перед взором
плыл город древний и ненавистный,
с его стеной, на которой могут
разъехаться всадники без помехи,
плыл жёлтый город садов висячих
с его детьми и его камнями,
плыл город глиняный, горький город
сквозь мёд и золото нестерпимо.
Кружилась бабочка, кто-то плакал,
слуга бежал выносить помои,
меня толкнул и не извинился...
Что мог я Богу тогда ответить?
И честно сказал я ему:
"Не знаю".
И кто задаётся таким вопросом
пред тем, как залить водой муравейник,
чтоб банку варенья сберечь в буфете?!


Из цикла «Старые эфебы»

и та
которую вымечтал вылизал потерял
та кто всё время глядит на меня
всё глядит и глядит
днём и ночью
в упор
не видя

я на шлем гиппарха
её променял
или нет

ничего
не помню

*

винноцветное пиво
а что
это был бы всё-таки хоть какой-то кавафис

*

клонит в сон и счастливые сновиденья
керамический переулок

*

мы песком швырялись друг в друга на зачумленных пляжах

*

я ты
он она
мы читали дотемна
эта книга не имеет ни сюжета ни цены
ни народной ассамблеи ни космической жены
эта книга любит воду а вода её увы
и к народу и к уроду вдруг придёт без головы
эта проклятая книга в пене яростной по грудь
как сказал бы костя сигов ангел если ты забудь
эта книга выступает словно борхес из песка
эта книга тленья тает распадается тоска
эта книга в форме рыбы или даже колеса
тёмной ночью диатрибы прилетает кровь сосать
книга в форме пистолета без начала и конца
куролесит словно лето тянет тянет мертвеца
книга эта хоть не чудо чуду всё-таки сродни
да заткнись же ты паскуда наконец-то мы одни

*

когда-то были мы верлибры и сильны
неслись на правый бой задрав штаны
теперь-то и на левый ни ногой

*

отравление действием
интоксикация
психоделик решения

что прекраснее тела

телесность

*

поймут ли они
они молодые
каково это
шагать в фаланге
тащить сариссу
и думать

ну ты заврался
даниила покруче
идущий в фаланге
под грузом сариссы
и прочей дряни
ни о чём не думает
нечем

ну ладно пусть так
но поймут ли они
они молодые
каково это
стукнуть
на лучшего друга
потому что иначе
возьмут жену детей
и тебя самого

они не поймут
у них нет друзей
у них нет жён
у них нет детей
и подавно родителей
они дети тех
на кого мы стучали

*

тело встречает душу
не узнаёт
дай говорит потрогать

*

имя которое ты мне дал
трудно нести

*

этот пляж
этот воздух просоленный
радость касаний

концлагерь для душ

*

этот килик
и эта пелика
эта амфора
эта гидра
этот скифос
и даже этот пифос
переполнены

неразбавленная душа

*

здоров ли ты мой друг
враг мой враг мой
я тяжко и важко болен
да мой друг
бодрийяр тобой недоволен

*

пой пой лорелея как сказал некий пиита
привяжу себя к мачте и уши воском залью
пой девочка пой
тонет моё корыто
скоро на водопой
а пока
тебе подпою

во саду ль огороде на далёком атолле
в жизни иной что ли
ждали меня ждали ждали дали
ли
не дождались
пой лорелея
за нашу глупую жисть

выпить бы рому
а хоть и выпьешь что по-другому
что-нибудь будет не ни хрена
пой лорелея
вот и моя
волна

*

некоторые книги
были в виде огромных кристаллов
а другие
на толстой
бараньей коже
дереве
глине
серебре
человеческом теле

все
приблизительно одновременно
сгорели

*

даже чёрно-белые фотоснимки
многое рассказать хотят да и могут
о телах этих
медовых
желанных
нескончаемых словно библиотеки
хорошо развитых немного небрежных
одно слово
греки

*

бронза отличается от седого железа
не ржавеет не гнётся не спит ночами
книга отличается от песка пустого
человек отличается от мантикоры

облако словно рыбий скелет

*

между киреной и керчью
легионы
волн-белоголовок
и каждая
нераскрытая книга
внутри которой
ворочаясь созревает
лэптоп с ещё неотрегулированным дисплеем
глаз
глаз существа
глаз существа в веществе

*

держаться за руки
переплетя пальцы
словно подростки

собственно это всё что осталось


  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service