Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Антологии
TOP 10
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Освобождённый Улисс

Современная русская поэзия за пределами России напечатать
  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  
Антон Козлов

* * *

Слишком долгая улица, одному её не пройти.
И вдвоём не пройти, потому что не по дороге.
И число сторон света уже дошло до шести,
и чумазые дети стоят на каждом пороге.

Слишком вечер тёплый, слишком на юг я зашёл.
Много беглых людей и в лавках плохих товаров.
Много беглых людей, под халатом у каждого ствол,
все бандиты, а так — выдают себя за сыроваров.

Кем бы был я, когда бы родился здесь? Всё здесь моё
было б, верно, и было б иное тогда бытиё
у меня, если б местным я был. В любой двор заходил без опаски,
и невеста моя в этой мото сидела б коляске.

Вот моя невеста, мой дом, вот моя страна,
вот моя медресе, вот моя чайхана,
моё тело моё, моё зренье, моё дыханье,
мой автобус в пустыню, но не моё расписанье.

Слишком ты далеко, что и вспомнить тебя не могу.
Спрячу паспорт в пояс, заверну деньги в фольгу,
спрячу деньги в пояс, в кармане раскрою нож.
Слишком вечер долгий, и во дворах огни,
слишком вечер долгий, и на улицах много мужчин...


* * *

Август похоронили в яблоках —
могилу рыл рядовой Рахметов.
Мужики спали в сенях, а бабы смотрели,
опершись на лопаты.

Ночью мне приснилось будущее: река,
на песчаной отмели два баркаса,
бесконечное васильковое поле.
В серый ветреный полдень
я шёл по просёлку вдоль жёлтых полей.
Моросил тёплый дождь,
пахло дымом, прелой травой и землёй.

День кончился быстро. На небе было горенье,
но не было жара. Туч синее столпотворенье. Вскоре
я стал нагонять двигавшиеся в одиночку и группами
души умерших.
Из разговоров я понял —
они, как и я, шли на станцию.


* * *

Цивилизация. Белый январский полдень.
На горизонте — небоскрёбы.
Улицы здесь состоят из двухэтажных домов.
Бензоколонка, разночинная лавка, китайская прачечная.
На углу, прямо напротив моего дома, толпятся негры, они торгуют марихуаной и кокаином.
Молодые и постарше, в одинаковых кожаных кепках, с золотыми цепками и с не завязанными на кедах шнурками.
— Братишка, — кричат, — охохо!
А у самих под куртками пистолеты,
чуть что не по ним — убьют, а одного типа в прошлом году просто сбросили с крыши.

В китайской лавке толпятся у игральных автоматов, орут, хохочут, машут руками.
"Точно как обезьяны", — заметил один мой знакомый из Киева.
Он так ничего и не понял — просто у этих негров, как у большинства бедных людей,
нет души, и смерть для них — тавтология. Они живут,
не задумываясь о последствиях.

Зимой смеркается рано.
В гостиной телевизор мерцает без звука. В окно моей комнаты я вижу всё тех же негров.

Скоро в гости ко мне приходит дружок мой Трипецкий,
бывший флейтист, он теперь шофёр лимузина.
В своей огромнейшей куртке
Трипецкий похож на негра,
ручищи его, как грабли,
и негры ему доверяют.

Вместе мы покупаем у негров марихуану и курим, а накурившись, смотрим телевизор.
Здесь все так живут и никто
не попрекает друг друга убогостью нравов.


* * *

Три демона по зимнему пустырю
вели меня на верёвке к разрушенным корпусам хлебозавода,
все трое зевали — вечного сна зевота.
Белый февраль. Солнце как неживое.
У одного из конвоиров радио полевое
всю дорогу трещало. В поле мела позёмка.
Я замёрз — не по сезону была одежонка.
Мы шли к границе, сбивались с пути многократно,
шли всю ночь, не дошли и к утру повернули обратно...


* * *

Вчера шёл по улице и снова увидел тебя
В твоей квартире, спящую у стола.
Ты сидела одна, в частицах зимнего света.
И так прошёл день, а ты его весь проспала.

За окном кружил снег, и темнело по-русски рано.
Время пряталось где-то сзади, в зазорах, за шумом дня.
И вечерний малиновый звон тень твою не растревожил
своим вечным вопросом: "Любишь ли ты Меня?"

Ты спала как дитя. По квартире ходила кошка.
Телефон не звонил, но шуршал электрический ток.
А восточная ночь опускалась всё ниже, и скоро
ни тебя, ни стола различить я уже не мог.


  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service