Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Антологии
TOP 10
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Освобождённый Улисс

Современная русская поэзия за пределами России напечатать
  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  
Александр Клименко

* * *

Ты когда-то целовал у Музы пальцы
и непозволительно шею, ты
умел бичевать косные стада, умел
загонять их в строфы, опечатав хлыстом,
любил хорей, верлибр,
любовался древнеарабской генеалогией редифа,
курил, грезил о ликорнах и,
зная о напряжении, создаваемом
                                                            анжамбаном,
спустя время сам оказался в конце.
Конец — это где-то левее города,
который жив,
как по нынешний день мушкетёры.
Ты, оказавшись там, обучил
двуязычию птиц, и они вещали тебе
о кашне, спасающем от простуды,
о карандашах, спасающих от петли,
и то, что движется ностальгическими
                                                             маршами,
если и не преображалось, то становилось
как-то податливее и (обманчиво) 
                                                            спокойнее,
как вода, которую ты назвал Землёю
Богов, как Земля,
стучащими колёсами о не-
возвращении напоминающая, напоминающая и о
возвращении туда,
где слова рождались и умирали, и умирали-
рождались люди, но в домах по-прежнему
свет горел, быт теплился, и природа
лепила новых сфинксов, возвращая тебя домой.
Теперь тебе снятся нетленные облака
светопреставления, Хиросима, снишься ты сам —
летящий, голый. Ты комкаешь
свинцовую простыню, как некогда бумагу,
и потеешь, забываясь под утро.


* * *

Лето. Год девяносто первый.
Нервы в совсем недалёком времени
казались натянутою тетивою,
но, ослабленные стрелою 
                            исчезнувших мгновений
и настроенные на полтона выше,
они не требуют много —
некоторых пропорций дождя
                              в амфоре черепичной крыши,
обыденного небесного зеркала,
независимого от влияния
различных духов и троллей,
и перехода в новую тональность
с заменой одного знака
и, желательно, бемоля.


* * *

                       Вчера приснился мне Петров...

                                                          И. Бродский

Сегодня в метро
видел Белова
с рулоном наждачной бумаги 
                                   и банкой краски
и подумал, что время действительно
закрашивает людей:
уже не видно скрипки,
                                   болезненного смычка,
и хочется гнать молодость палкой, 
                                    как собаку,
подальше от иллюзий,
от мертвенной атрибутики гвоздей
и квашеной капусты,
а ночью поражать незримых призраков,
верить,
что самое длинное —
это жизнь.


Сказка

А — это всё,
что от него осталось, Е —
то, что осталось от женщины.
Я
от греха бежал.

Бежал, как девочка,
                                       татуированная, в концлагере,
и горький воздух лишь начинал
                                                      становиться сладким —
меня поймали,
скормили Змию.

В тот день
с неба падали яблоки.


  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service