Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Антологии
TOP 10
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Освобождённый Улисс

Современная русская поэзия за пределами России напечатать
  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  
Анатолий Гринвальд

Аляска, сэр

Стреляться на дуэли за принцессу
Из рогаток в шестом классе средней школы.
Щурить глаз против солнца, прицеливаться
В пионерский красный галстук шёлковый
На груди твоего соперника...
Он метил в лицо, хотел так испугать, — психология.
А у девочки этой волосы обесцвечены перекисью
Водорода, мода такая была, золотые локоны...
А я стану путешественником, вернусь знаменитым
В этот город... встречают с оркестром, достойные жесты.
Тут камень прилетает в лоб, и весь мир звенит
Так торжественно.


Загар, который не смывается за зиму

когда идёшь по железке к затону думаешь о тебе и считаешь шпалы
всё время одной не хватает но твои ноги в пропорции
к остальному телу смотрятся по голове гладила слова шептала
повторяла мой мальчик мальчик вырос испортился
это было в десятом классе сейчас всё другое
а тогда выкупали квартиру на час у тёть Маши
ногти царапали грудь выгибалась дугою
каждый раз боялся что вот вот и сломаешься
теперь светлая грусть за занавеской моя светлая пани
вспомню улыбнусь раз в подъезде с кем не бывало стоя
уцелела и вышла замуж дети работа муж пьяный
но девочка навсегда только не плакать ночами, не стоит
как ещё целовались на последнем сеансе в кино и в парке
губы обветрены поздно пора домой автобус талон пробитый
на новый год подарила чернильный набор с надписью Parker
я его потом потерял до сих пор обидно


Нежное

Забываю имя твоё, — вычёркиваю его из записных книжек...
Но память — она затягивает всё глубже, хуже болота.
А птицы летают осенью медленней, ниже...
И я имею возможность рисовать их во время полёта.
Никто не разберёт, где начинается осень:
Строго по календарю, или с первых дождливых дней...
Первыми во время заморозков умирают осы, —
Ты сказала бы, что никто не умрёт... наверно... тебе видней...
А ещё ты сказала бы, что тебе приснились олени,
И они объяснили тебе что-то о чём-то важном,
Но ты не знаешь олений язык, к сожаленью.
А если и знаешь, — то и пары слов на нём не свяжешь...
Когда ты ушла, я прыгал с высотных зданий,
Но всегда находился кто-то, кто ставил внизу стог сена...
Лечил меня логикой, напоследок шептал назидания...
Я и мыслю сейчас без экспрессии... по-осеннему...
Говорят — эта осень, быть может, последняя осень в истории.
Дальше начнутся войны, локальные апокалипсисы, —
Плевать я хотел... у меня от любви третий год ладони истёртые...
Посмотри, как из черного космоса на твоё имя капаю.
Сказать сильно — этому учили в школьных уборных...
Потом читал библию (дружил с монахом расстригой)...
Не помогло... ты влетела, как пуля в аорту... как боинг
В офис Манхэттена... потом стало тихо.


Вечерами читали Чехова

Кукла нежная, кукла живая;
Бант до неба, и не кончается лето.
Возвращается ночь и в чёрный мешок зашивает
Голоса и ладони, дыхание и силуэты.
Дачный роман с картинками и дождями...
Кресло-качалка, старая радиола, —
В эфире — прямая трансляция грехопаденья Адама...
Падает медленно... падает долго...
Ещё, помнишь, собака — породистая дворняга, —
Приходила за ужинами.
А ты была совсем девочкой, если в джинсах от вранглера,
И в точке соприкосновенья — заужена.


День победы 2

После взрыва солдат качал свою оторванную ногу,
И говорил: не шумите, мой ребёнок уснул, тише, пожалуйста.
Но его не слушали и длинными очередями по окнам
Рисовали русскую азбуку сквозь серые жалюзи.
Из-за окон кричали женщины на диком наречии,
О том, как прекрасна жизнь, и вдруг песню запели
Про тень ласточкиного крыла над быстрою речкой,
И замолчали, словно ласточка не успела
Перелететь через реку, — или начался ливень,
Или крыло надломилось от тяжести неба...
Сержант вытер ладонью пот и увидел, что, пока воевали, созрела слива.
Сорвал и съел одну... словно ни песни, ни ласточки не было.


Русская ночь

Мои слёзы склевали птицы, коварные голуби.
Мои руки из глины, я не умею быть сильным.
Моя девушка ходит по зимнему городу голой,
Прикрывает недорисованный чёрный квадрат апельсином.
Я боюсь пожарных машин, вдруг потушат
Этот костёр из обломков распавшегося цеппелина.
Я боюсь больниц, санитары старались потуже
Спеленать мою грудь, чтобы сердце не билось...
Двадцать девятый раз с разбега головой всё об ту же
Зиму в окне... на телеантенны пространство наколото.
Любая ночь для меня дольше жизни, потому что
В моей стране замерзает время от холода.
А сам на мотылька похож, такой же конструкции,
Только рёбра выпирают за небо ближайшее гранями...
По утрам пью чай с лимоном из Турции,
И слушаю радио-няню. Становлюсь грамотным.


Шоу одинокого мужчины (live)

Слова не хотят меня покидать, снаружи им холодно...
Из окна едва различимы напротив кафе и терраса...
Фонари для себя... туманно, как в Лондоне...
Любая фраза может не найти адресата и навек затеряться.
Вообразить себя царапающим скрижали на Синае...
А после хотеть девушку с ногами, раздвинутыми бесстыже...
Но мысль не знает, к кому обратиться с телепатическим сеансом, —
Одни отмахиваются, другие вообще ничего не слышат...
Горячо внутри, основной инстинкт основнее прочих —
На своём пути пространство и время сметает...
Роясь в памяти, встретишь, как тогда говорили, порочную
Старшеклассницу с чёрным бантом... губы в сметане...


Попавшие под душ

где твоё небо бродит отражается в чужих окнах
зависло в чужой стороне над французским Лионом
а здесь снова дождь третий день мокнут
деревья птицы и почтальоны
всё в порядке не правда ли всё в порядке
девушка в сапогах до причинного места
хорошо быть хиппи пить пиво и жить в палатке
но нет денег купить палатку и джинсы такой неудачный месяц
искать спички где они могут быть может в куртке
разозлиться бы написать текст да муза сегодня немая
прожжённый диван в фужере зачем-то окурки
девушка в сапогах даёт в долг сапоги не снимает


Где ветер устал спорить

По твоей стране проезжают танки.
Солдаты заходят в твой дом, целуют твоей бабушке ручку,
И по очереди насилуют твоих кукол; ты отрешённо читаешь Канта
В это время, и тебя не трогают, думают — дурочка.
Или так: Канта читают твои куклы (им нравятся философские очерки).
А бабушку бы не убили, будь она немного моложе.
И теперь солдаты забавляются с тобой по очереди.
Но ты думаешь, что тебя не трогают, и смеёшься.


Один монумент в райцентре

А на карте моей страны, куда ни ткни, всюду азия или сибирь...
Там растут в основном хрущёвки, в лабиринтах которых отражается эхо,
Если крикнуть так долго... но кричать я забил...
Вздрогнул с другом на посошок и уехал...
Я и сам не верил, что так вот просто... всё казалось:
Снится сон не из худших, но проснёшься после...
Не проснулся... а друг стоит до сих пор на вокзале...
И который год провожает глазами мой поезд...


  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service